Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова - Страница 22

этого бесилась и наказывала тебя голодом.

Обалдеть просто! Я бы эту Офелию саму на хлеб и воду посадила!

— Почему же ее это так расстраивало? — поинтересовалась я.

— Знамо, почему! Наш хозяин о вас-то позаботился. Заранее с графом сговорился. А вы выпендриваетесь, в то время как ее дочкам женихов так и не подобрали. Не успели...

— Так в чем проблема? Пусть подбирают. Я-то при чем?

Белка прыснула, прикрыв рот ладошкой.

— Что смешного? — тут же поинтересовалась я.

— Лейра, вы, видать, и правда стукнулись сильно. Неприлично же это — самим женихов искать. Это только лэрдам не зазорно искать да договариваться между собой о браках. А знатным лейрам нужно сидеть и ждать, пока кто-нибудь посватается. Иначе некрасиво.

Анисья согласно покивала, а я мысленно выругалась. Некрасиво им женихов искать! А людей голодом морить и запирать, значит, красиво? И детей продавать красиво? Просто нет слов!

— То есть, мачеха затаила на меня за то, что я не оценила заботу отца? Интересно, а как мой отец смотрел на то, что Офелия меня запирает и не кормит? — поинтересовалась я.

Память Элении подсказывала, что барон любил дочку. Холил и лелеял, как мог, будучи не слишком дальновидным обычным мужчиной.

— Лейра Офелия говорила лэрду, что вы капризничаете и не желаете выходить из комнаты. И что от еды сами отказываетесь, — ответила Анисья.

— А со мной он не говорил об этом?

— Вы не рассказывали. Никогда… — смутившись, ответила няня.

Вот это да! Ладно. Позже подумаю об этом.

— Продолжай. Я все еще не поняла, что там за история с борделем? — Произнося это слово, я поморщилась.

— Януш дан Бюрд приехал, чтобы познакомиться. Вы сидели за одним столом… Вы и ваши сестры — Алисия и Манижа… — продолжила няня.

Сколько сейчас моим сестрам? Память Элении на этот раз не подвела, подсказала, что Алисии в начале года исполнилось семнадцать. Манижа была на три года младше.

Я вдруг снова провалилась в воспоминания Элении.

Стояла ранняя весна. С крыш бойко капало, но вокруг еще лежали пожухшие сугробы. То утро выдалось солнечным и звонким, из приоткрытых окон пахло свежестью. Несмотря на вчерашнюю ссору с сестрой, после которой Элению лишили завтрака, следовало ждать какой-нибудь каверзы. Но настроение было отличное, а в душе щебетали птицы. Правда, ровно до тех пор, пока в спальню не вбежала всполошенная Анисья.

Эления сразу же ощутила неладное. Вид няни не предвещал ничего хорошего. И верно! Следом вошла Офелия и сообщила:

— Сегодня у нас обедает твой будущий муж. Не вздумай опозорить семью, поняла? Ты должна достойно выглядеть. Я сама займусь твоим внешним видом, а заодно напомню правила поведения, которые тебе неведомы.

У Элении внутри все упало, и одолела дурнота от паники. Слухи о графе Януше дан Бюрде младшем докатились даже до ее ушей. У него была репутацией жесткого и бескомпромиссного человека, который не выносит неповиновения. Говорили, что он хуже, чем любой дракон. К тому же мачеха столько раз бросала фразы вроде: «Уж он то тебя приструнит, избалованная девчонка!», что Эления не то что не хотела встречаться с этим человеком, но и не желала ничего о нем знать.

— Надевай это!

Офелия бросила на постель какие-то вещи. Рассмотрев, весьма фривольного вида белье, Эления догадалась, что та замышляет устроить нечто неприглядное.

— Н-нет! Пожалуйста! Я не хочу… — бормотала Эления, пятясь от кровати.

— Прекрати истерику! — змеей прошипела Офелия. — Ты оденешься так, как я прикажу, поняла? Что будет, если он пожелает на тебя взглянуть? Ты не можешь предстать перед графом в том, что носишь обычно!

Эления покраснела. Она была возмущена подобными предположениями. Не было такого правила, демонстрировать свое тело мужчине, пусть и будущему мужу. Девушка чуяла подвох и пыталась возражать, но мачеха вдруг протянула руку, и силы покинули Элению, как уже бывало.

В полуобморочном состоянии она едва могла шевелиться, пока Анисья, под строгим взглядом госпожи, кряхтя и бормоча молитвы, переодевала воспитанницу в тончайшее белье, привезенное откуда-то из южных стран.

Удивительно, но поверх такого красивого с моей точки зрения и ужасного с точки зрения Элении белья, Офелия велела надеть весьма скромное платье. Его желтовато-масляный цвет совершенно не шел моей предшественнице, а покрой уродовал фигуру. К тому же вопреки ожиданиям, мачеха совсем не уделила внимания макияжу и духам. Мельком взглянув на себя в зеркало, девушка отметила, что выглядит излишне бледно. Губы, потеряли яркость, глаза потускнели, как и волосы. Зачесанные назад, они придали ей лишних лет десять возраста.

Когда Элению вели в столовую, она едва перебирала ногами. Упадок сил был такой, что даже разговаривать было сложно, а мысли путались. Мачеха на этот раз взяла слишком много магии. Если отражение в зеркале говорило, что Элении не двадцать два, а все тридцать, то походка и вовсе подсказывала — семьдесят. Та еще невеста!

«Но, может, это даже хорошо?» — подумала бедняжка и едва заметно улыбнулась.

За столом все прошло довольно неплохо. Жених едва мазнул по ней взглядом. Сухо коснулся губами руки в приветственном жесте, сказал пару дежурных фраз о ее внешнем виде и отменном вкусе. Эления сразу поняла, что он так не думает, ведь выглядела она отвратительно и вскоре сообразила, к чему все это, кроме белья, пожалуй.

Весь обед граф дан Бюрд не замечал никого, кроме Алисии. Офелия расстаралась, и ее родная дочь смотрелась особенно выгодно на фоне бледной поганки. Кроме того, что Эления выглядела не лучшим образом, так еще и не могла совладать с дурным самочувствием. Так всегда бывало, когда мачеха пила ее магию. С самого детства…

Я вынырнула из воспоминаний слегка оглушенная новым открытием: никуда у Элении магия не пропадала! Мачеха регулярно ее отнимала, вот и весь секрет!

— А когда жених ушел, Офелия тебя опоила да отвезла в бордель в Среднем Городе. — Ворвался в мои грезы голос Анисьи. — Она-то всем рассказывает, что якобы ты это все устроила. Нарочно, чтобы не выходить замуж за Януша.

Точно сквозь вату я слушала, как няня рассказывает о том, как завидки взяли Офелию и устроила та падчерице недетскую каверзу. Опоила чем-то и обманом доставила в бордель, подложив под какого-то мужика.

Почему-то в воспоминаниях мелькнуло пышное белое платье, а затем они наложились на другие — земные.

Опять белое платье, и снова невеста не до конца счастлива…

— Но я-то знаю, что ты на такое не способна, деточка. Я знаю, да