Фантастика 2026-173 - Александр Вольт - Страница 46

мне нужно добираться, но чуть погодя понял, что в этом нет надобности. У меня же есть Аркадий Петрович, который может отвезти в любую точку Феодосии.

С другой стороны, как только я освоюсь в городе, то мне необходимо будет приобрести автомобиль. К слову, очень странно, что у Громова не было своей машины. Для такого видного человека, как он — прям упущение. Может, продал, когда понадобились деньги на его оккультные изыскания?

В любом случае план на завтра ясен. Едем на работу, официально оформляем девчонок как ассистенток и разбираемся с тем, что там накопилось. А накопилось, я так подозреваю, многое.

Я проснулся рано. Солнце еще не успело подняться над горизонтом, но спать больше не хотелось.

Пройдя в собственную уборную, я нашел на полке станок и, намылив щеки остатками мыла, тщательно побрился, оставив густую бородку, переходящую в усы. Затем умылся холодной водой, что моментально прогнало остатки сна. Взгляд упал на зубную щетку в стакане. Чужая. Вернее моя, но ее состояние не вызывало никаких приятных эмоций. Я на мгновение замер, но, поборов легкое отвращение, все же почистил зубы.

Необходимо будет заехать в магазин и купить бытовых принадлежностей. На слуг пока явно нет лишних денег. И в парикмахерскую тоже зайти было бы неплохо.

Одевшись в чистый деловой костюм, который нашел в шкафу, я спустился в главный холл. Девушек еще не было.

— Дамы? — позвал я. В ответ — тишина. Я позвал снова, уже громче: — Дамы!

Наверху послышался скрип одной из дверей.

— Да что ты орешь так? Семь утра, Громов! — донесся до меня сонный, раздраженный голос Алисы.

— Нам на работу к девяти. Подъем! — скомандовал я.

— На какую работу, — закапризничала она. — Я такой сон видела…

— Я понять не могу, ты на верфи чем занималась? Груши околачивала?

Она проворчала что-то в ответ и с силой хлопнула дверью.

Примерно через десять минут они обе вышли из своих комнат. Тот факт, что они все же выбрали себе по спальне, а не остались в холле, не мог не радовать. Девушки успели привести себя в порядок, но выглядели сонными и недовольными.

— Нам нужны вещи, — первой подала голос Лидия. — Зубные щетки. Расчески. Все остальное.

— Разберемся, — отрезал я. — Пока что надо позавтракать и добраться до офиса.

Я набрал номер Аркадия Петровича. Он ответил почти сразу и пообещал быть через двадцать минут. За это время девушки окончательно привели свои волосы в порядок одной доступной расческой и снова посетовали, что им еще нужны их макияжные инструменты.

— Зачем оно вам? — поинтересовался я. — Вы и без тушей, помад и пудры хорошо выглядите.

— Спасибо за самый неуклюжий комплимент в моей жизни, но, Громов, я смотрю, что ты щеки побрил, — обратила внимание Лидия.

— И?

— Что и? А я хочу подвести глаза. Я не имею на это права? — она скрестила руки под грудью. — И наконец-то хочу нормально переодеться, а не менять два платья, одно из которых полная безвкусица.

Я махнул рукой.

— Заедем к тебе домой, и соберешь все тебе необходимое барахло.

— Собиёс фсё тибе ниабхадимае балахло, — перековеркала она меня. — Лишь бы твои слова снова не разошлись с делом.

— Мне кажется, что последнее время таких прецедентов не было, — заметил я спокойно, поглядывая на часы на экране смартфона.

— Ни одно из твоих добрых — в кавычках — дел не оправдывает тебя в моих глазах.

— Все, не гунди. Я прекрасно понял, что ты ко мне испытываешь. Попробуй добавить других эмоций, эти уже приелись.

Она фыркнула и закатила глаза.

— Алиса, тебе тоже надо?

— Ухху, — она зевнула. Судя по виду Бенуа, в данный момент этот диалог интересовал ее меньше всего.

Микроавтобус Петровича прибыл точно в срок. Всю дорогу до центра города мы ехали в тишине. На полпути я попросил водителя остановиться у небольшой кофейни, фасад которой был увит плющом.

Мы сели за маленький столик у окна. Запах свежесваренного кофе и выпечки был почти целебным. Я заказал себе двойной эспрессо и яичницу с беконом. Девушки, немного поколебавшись, выбрали себе по капучино и круассану. Впервые за все это время мы сидели почти как нормальные люди. Никто не спорил и не язвил. Мы просто молча ели, наслаждаясь коротким моментом покоя.

Как три, прости господи, коллеги. Ну или магических калеки.

После завтрака мы вновь погрузились в микроавтобус и двинулись на работу.

Здание Коронерской службы разительно отличалось от прозекторской. Это было крепкое трехэтажное здание из желтого кирпича, построенное, судя по всему, еще в начале прошлого века.

Большие окна, тяжелая дубовая дверь с начищенной медной ручкой, которую давно бы поменять на металлопластик. Рядом с дверью висела табличка, на которой изящным дореформенным шрифтом было выведено: «КОРОНЕРСКАЯ СЛУЖБА. ФЕОДОСіЙСКіЙ УѢЗДЪ».

Я толкнул дверь и вошел внутрь, пропустив девушек вперед. Нас встретил запах старой бумаги, слабого кофе и казенной тишины. За стойкой ресепшена дремал сонный охранник. Я осмотрелся по сторонам.

Память, эта хитрая стерва, снова решила подложить свинью — я точно помнил куда нам надо ехать, но… совершенно не помнил этаж и кабинет.

* * *

Тот вечер в таверне «Морской Еж» был для Алисы почти родной стихией. Запах дерева, пролитого пива и жареного мяса, громкие голоса, грубые, но честные лица — все это было ей знакомо и понятно. Она выросла на верфи, среди портовых рабочих и моряков.

Она знала, что их шутки бывают сальными, а кулаки тяжелыми, но за показной грубостью часто скрывалась простая и понятная душа. Ее это не пугало. И, конечно, Алиса знала, что в таких местах часто бывают драки. Но она никак не ожидала, что в центре потасовки окажется Громов.

Когда тот моряк схватил Лидию, Алиса попыталась помочь аристократке, и делала это на понятном для моряка языке. К сожалению, никакого эффекта ее слова не возымели.

Но потом вмешался Громов. Это удивило Алису. А затем началась потасовка, которая напугала Бенуа. Было в этом что-то неправильное, когда толпа собралась навалиться на одного.

Да, он был подонком, но даже у таких есть право на честный бой. Чувство справедливости заставило ее схватить стул и опустить его на спину здоровяка. Безрезультатно.

Вмешательство дварфа с ружьем оказалось куда более действенным.

После ужина они добрались домой, где Громов продолжал вести себя странно. Он