Фантастика 2026-173 - Александр Вольт - Страница 252

252

class="p1">Она коснулась пальцем этого странного слова. Прощение. Что это? Компонент ритуала? Особая мантра? Состояние разума? Какое отношение эта человеческая эмоция имеет к законам магии? Текст не давал ответа, он просто ставил это как факт.

Шая откинулась на спинку кресла. Ее взгляд уперся в темное окно, где отражалось ее бледное лицо и свет лампы. Она произнесла слово вслух, пытаясь понять его скрытый магический смысл. Слово прозвучало в тихшине номере чужеродно.

— Простить? Что значит «простить»?

Глава 20

Новый день. Понедельник. Ровно неделя до дуэли с Орловым, в которой я должен буду показать все мастерство владения шпагой, освоенное за месяц. Хотелось бы сказать, что это достаточно времени, но месяц для освоения шпаги с нуля — это смешно. Хорошо, что это тело уже что-то умело. Обучайся я с полного нуля — все, конец.

Мы выехали в город, который еще не проснулся после выходных. Улицы были полупусты, и наша машина двигалась без помех.

Коронерская служба встретила нас холодом и эхом шагов в пустом вестибюле. Пахло мастикой для пола и старой бумагой. Складывалось впечатление, что каждый раз перед понедельником здесь кто-то специально приезжает и приносит эти ароматы в диффузорах.

Без пяти девять. Наш новый просторный кабинет был пуст. Темные экраны компьютеров, пустые стулья. Ни Игоря, ни Андрея еще не было. Лиза тоже отсутствовала, что было на нее непохоже. Я посмотрел на их нетронутые рабочие места.

— Я за водой, — сказал я.

Коридор был таким же безлюдным. Мои шаги отдавались от стен, пока я шел к кулеру в конце холла. Я нажимал на синий рычажок, наполняя пластиковый стаканчик холодной водой, когда из кабинета вышел Докучаев. Он замер, увидев меня. На его лице вместо обычной усталости была серьезность.

— Громов, — кивнул он. — Зайди на минуту.

Я выпил воду одним глотком, скомкал стаканчик и бросил в урну, молча последовав за приставом. Его широкая спина в отглаженном кителе почти полностью перекрывала дверной проем.

Кабинет был тот же: массивный дубовый стол, портрет Императора на стене, большое окно с видом на площадь. Докучаев не сел. Он остановился посреди комнаты, сцепив руки за спиной.

— Ты в курсе, что произошло в субботу вечером на окраине промзоны? — спросил он, не поворачиваясь.

Я выдержал паузу. Вопрос был не о том, знаю ли я. Вопрос был о том, признаю ли свою причастность.

Он медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Он ждал.

— Хотя зачем я вообще тебя спрашиваю…

Мы встретились взглядами. Казалось бы, о чем можно рассуждать, если и так все ясно, ведь после облавы на дом Вяземского я не сложил лапки, а продолжил действовать, хотя этим должны были заниматься СБРИ и эльфы.

Последним, к слову, а еще конкретнее Шае, отдаю должное. Мы хорошо поработали, жаль только, что ее рассекретили. Каким образом это случилось, я спросить не успел, но, думаю, возможность еще представится.

— Да, — ответил я ровно, без вызова, но и без извинения.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом медленно кивнул, словно мои слова подтвердили его догадки. Усталым жестом он развернулся и подошел к окну, уперевшись руками в подоконник. Его плечи были напряжены.

— Что ж, — произнес он, глядя на просыпающийся город. — В любом случае… спасибо тебе за то, что ты сделал.

Я не сразу понял, не ослышался ли. Благодарность была последним, что я ожидал от Докучаева с таким серьезным лицом, да еще и в утро понедельника.

— Потому что ни один здравомыслящий человек не мог позволить держать такую грязь и дрянь в своем городе, — продолжил он глухо, не оборачиваясь. — Ты все правильно сделал. И главное — молодец, что привлек Инквизицию. Это их зона ответственности.

Он помолчал, барабаня пальцами по подоконнику.

— Нам, конечно, скорее всего предстоит поработать, поскольку, как ты понимаешь, трупы были найдены при весьма непонятных обстоятельствах.

Я усмехнулся. Вот оно. Началась бюрократия.

— А что? Инквизиция хочет сказать, что они не имеют к этому никакого отношения?

Докучаев повернулся ко мне с искренним удивлением.

— А ты думаешь, Инквизиция захочет брать на себя такое дело?

Он вопросительно приподнял бровь. Этот жест сказал больше, чем слова. Инквизиция, как и любая структура, не любила лишнего шума и бумажной волокиты, особенно когда дело касалось десятка трупов с пулевыми ранениями и признаками оккультной деятельности.

— А они что, до сих пор его на себя не взяли? — спросил я. Корней обещал все уладить, тем более это было в их интересах.

Пристав ушел от прямого ответа.

— Мне известно, что Инквизиция там была, — сказал он осторожно. — Но я не знаю, как обстоят дела, в подробностях.

— Ну, — я развел руками, — давайте подождем, что скажет Инквизиция. Если потребуется наше вмешательство как Коронерской службы, чтобы объявить, что трупы оккультистов с пулевыми ранениями умерли насильственной смертью — будем тогда об этом и думать. А пока Инквизиция занимается этим вопросом, нам нет смысла туда лезть.

Докучаев выслушал меня, его взгляд снова стал тяжелым. Затем он молча вернулся за стол, опустился в кресло.

— Тоже верно, — произнес он, взяв со стола папку и открыв ее, давая понять, что разговор окончен. — Если нам придется работать — поработаем. А пока что… занимайся своими делами.

Я молча кивнул, развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дубовую дверь. Хорошо, что он не стал спрашивать, откуда я знаю, что все из причастных к оккультному ритуалу в старом коллекторе были превращены в решето.

За время моего отсутствия кабинет наполнился жизнью. Игорь и Андрей склонились над мониторами, погрузившись в работу. Их опоздание было привычным и почти традицией. Лизавета сидела за своим столом с прямой спиной, пальцы быстро двигались по клавиатуре.

Атмосфера была рабочей, почти обычной, но под поверхностью чувствовались отголоски субботних событий. Они ждали, что я скажу.

— Доброе утро, — сказал я, проходя к своему столу.

Короткая планерка была необходима. Нужно было подвести черту под произошедшим.

— Во-первых, — начал я, когда все обратили внимание, — вопрос с так называемыми оккультистами, по предварительной информации, можно считать закрытым. Дальнейшим расследованием и ликвидацией последствий занимаются соответствующие имперские службы.

Я намеренно использовал сухой канцелярский язык. Это создавало дистанцию, превращало пережитый кошмар в рядовой служебный инцидент.

— Во-вторых, хочу поблагодарить всех за участие в информационной кампании. Ваша работа

252