Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов - Страница 251

251

каждой неудаче сердце Явауна не пыталось выпрыгнуть из груди. Он даже не представлял, что может так бояться, уже не понимая чего, но так сильно, что почти не мог думать – сейчас его действиями управляли почти одни инстинкты.

Когда дверь, наконец, подалась, они нырнули в темноту и по длинной лестнице скатились вниз. Миновав ещё две двери тесного тамбура, они попали в просторный холодный подвал, и, дрожа, уселись у стены, отчаянно стараясь поверить, что всё это происходит во сне. Три толстых деревянных двери отделяли их от поверхности. Бхута запер их все, но и сам он не знал, имеет ли это значение.

Вдруг у юноши неожиданно сильно закружилась голова. В ушах резко зазвенело, он почувствовал себя очень легким; казалось, что какая-то сила тянет его вверх.

Над головой что-то страшно загрохотало, обваливаясь, песок и камешки дождем посыпались на волосы, всё вокруг заполнила едкая пыль, от которой они расчихались – и не сразу поняли, что в абсолютной темноте возник свет: желто-зеленое сияние сочилось в щели между рассевшимися железобетонными плитами. Его слабый отблеск упал на лицо Бхуты – и в этом неестественном свете Яваун вновь увидел, что глаза у друга совершенно дикие.

Они съежились, не в силах пошевелиться. Свечение извивавшимися струями ползло по потолку, скапливаясь под ним, словно дым. Сверху слышался тяжелый, равномерный гул, похожий на гул влекущего камни потока. Он быстро усиливался и в подвале становилось всё светлее. Волосы у Явауна поднялись, он каждой клеточкой тела ощущал, что через развалины дома перекатывается что-то огромное. У него заныли зубы, в ушах звенело всё сильнее; не оставалось никаких сомнений, что при первом же прикосновении этой светящейся дряни он умрет.

Вдруг Бхута больно ткнул его в бок и протянул руку; проследив за ней взглядом, юноша увидел в бетонном полу квадратный стальной люк, заваленный хламом. Он вел, скорее всего, в канализацию, но выбирать не приходилось: на четвереньках (мускулы ног свело так, что не удавалось подняться) они поползли к нему. Над их головами грохотали жернова, с потолка всё гуще сыпались камешки; но они, к его удивлению, не падали вниз, а застревали в зыбком слое свечения и плавали в нем, словно в воде.

Люк оказался очень тяжелым – но Бхута всё же смог сдвинуть его, запустив в щель пальцы. Под ним открылся квадратный колодец с ржавой лестницей, совершенно темный. Он оказался мелким – но, к радости юноши, вел в низкий кирпичный коридор или, быть может, в сточный коллектор, давно, впрочем, заброшенный.

В первые мгновения Яваун не поверил глазам – неожиданно найденный путь к спасению показался ему галлюцинацией – но, ни на миг не задумываясь над этим, он нырнул в затхлый лаз, сырой, душный и тесный. Тут пришлось ползти на четвереньках, дышать было трудно, но, когда Бхута опустил крышку, звон в ушах и остальное хотя бы отчасти отпустили его. О своём положении он старался не думать: сейчас весь возможный смысл заключался в движении вперед. Он чувствовал себя, словно в аду, ни секунды не сомневаясь, что очень скоро они упрутся в тупик, где это ирреальное свечение непременно настигнет их. Слыша за собой шорох и частое дыхание Бхуты он бессознательно старался двигаться быстрее – это длилось, казалось, уже целую вечность, хотя на самом деле всё заняло какие-то минуты.

Увидев свои пальцы Яваун поднял голову, заметив мерцающий впереди оранжевый свет. Выглядел он странновато, но выбора у него не было: он продолжал ползти вперед, пока не уперся в решетку из блестящих острых лезвий. С трудом отодвинув её, он выбрался в низкий сводчатый коридор с двойной цепью тусклых неоновых ламп – оранжевый свет в них неритмично пульсировал и сложенные из красного кирпича стены казались освещенными факелами. В нижней их части зияли небольшие окошки, закрытые толстым, в несколько сантиметров, стеклом и сквозь него виднелось что-то темное и неподвижное.

Вслед за ним на пол из тускло-красных истертых плит выбрался Бхута. Не вставая, он развернулся, начав прилаживать решетку на место, сосредоточенно засопел, стараясь намертво заклинить её, потряс, чтобы проверить – и, наконец, удовлетворенно вздохнув, поднялся на ноги.

Они посмотрели друг на друга – почти голые, покрытые белесой пылью, с грязными разводами на руках и ногах. В густых волосах Бхуты застряли кусочки штукатурки, на груди болталось прозрачное сердечко. Поймав взгляд друга, он поднес его к губам и поцеловал – в этот раз им, определенно, сопутствовала удача. Яваун засмеялся – он понимал, что у него начинается истерика, но поделать ничего не мог. Бхута, удивленно взглянув на него, вдруг рассмеялся тоже. Они оба ржали, словно безумные, сев прямо на пол и утирая слезы – ничто не сравнится с радостью приговоренного, уже на эшафоте получившего отсрочку. Наконец, Яваун успокоился, и, вновь встав, начал осматриваться.

Туннель был низкий – он едва не касался макушкой его свода – и неширокий: раскинув руки, он без труда коснулся бы обеих его стен. Он тянулся вправо и влево, насколько хватал глаз, и голова у него закружилась – он словно смотрел в дуло ружья.

Здесь было тепло – во всяком случае, явно выше нуля, – и Яваун с удовольствием почувствовал, как дрожь постепенно оставляет его. Единственное, что его беспокоило – глухой, неритмичный звук, казалось, проникавший сверху. Он то затихал, то становился громче и юноше казалось, что его уши забиты ватой. Бхута тоже помотал головой, словно вытряхивая воду из ушей.

Они никак не могли решить, в какую сторону пойти, – и, как обычно бывает в таких случаях, судьба выбрала за них: в покинутом ими лазе раздалось резкое шипение и на решетку накатила волна желто-зеленой светящейся мглы. Наткнувшись на её лезвия, она вспыхнула сеткой электрических разрядов. Раздался оглушительный треск, брызнувшие на пол раскаленные искры попали на босые ноги Бхуты и тот с воплем отскочил. Резко запахло паленым железом, озоном и ещё чем-то невыразимо мерзким – похожим на горелое дерьмо. Это свечение – чем бы оно ни было – оказалось материальным и живым: наткнувшись на преграду, оно вначале отпрянуло, а потом с удвоенной яростью обрушилось на неё. Вновь дождем посыпались искры, решетка затряслась и стало ясно, что она вот-вот вылетит.

Не рассуждая, Яваун бросился бежать – налево, потому что справа сыпались искры. Оглянувшись на бегу, он увидел, как решетка буквально взорвалась – её прутья-лезвия влетели в коридор, выбив кирпичные осколки из стены. Вслед за ними в туннель выплеснулась желто-зеленая мгла. Мгновенно перекрыв

251