Фамильяр - Ли Бардуго - Страница 98

пах сладко, как очаг, на котором готовят еду.

Дышите глубоко, когда-то посоветовала Лусии Теода. Если вдохнете достаточно дыма, возможно, умрете раньше, чем огонь до вас доберется. Лусия надеялась, что Теода цела и невредима. Что она обрела счастье, и что ангел теперь сообщает ей только добрые вести. Что однажды она еще сможет повидаться с подругой.

Лусия повернула голову и посмотрела на Сантанхеля сквозь клубы дыма. Он неотрывно наблюдал за ней своими странными глазами. Жар был почти невыносимым. Лусия чувствовала, как капли пота сбегают по бедрам и между грудей. Стоило бы подождать еще немного, но страх внутри рос, и ей нужны были силы, чтобы справиться с задачей.

Она нащупала слова, с которых началось это приключение: Aboltar kazal, aboltar mazal. Сперва они исправили подгорелый хлеб, затем платье, затем бокалы. Которые были уничтожены, но после обрели новую жизнь.

Лусия чувствовала, как ужас раздирает на части мотив, звучащий у нее внутри, пытается изменить его форму. Сила просилась наружу. Пришло время дать ей волю. Если эта сила хочет быть опасной и неуправляемой, хочет вырасти и стать страшнее, чем она есть, то кто такая Лусия, чтобы преграждать путь ее тщеславию?

Лусия посмотрела на Донадея, вгляделась в его самодовольное лицо, в большой зеленый изумруд в центре золотого креста на его груди – креста, который Фортун накрывал ладонью всякий раз, когда обращался к серьезной магии. Только этот камень остался неподвластен силе ее напевов во время третьего испытания, не превратился в скарабея, паука или еще какую ползучую тварь. Когда Донадей явился в зал трибунала очернить Лусию, когда она увидела, что этот изумруд все так же крупен и безупречен, как и тогда у озера, в голове у нее зазвучал голос Сантанхеля. Это значит «камень», «талисман». Подобные предметы были редкостью, они усиливали способности ворожеев. Тогда заклинания обретали такую силу, что с помощью них можно было расколоть валун с первой попытки.

Вспомнились Лусии и слова матери, перечисляющей созвездия. Ничто на свете не есть лишь нечто одно.

Аромат апельсинового цвета заполнил ноздри. Лусия ощущала силу Сантанхеля, ту, что почуяла ее силу тогда на улице у тетиного дома, – а еще его влияние, удачливость, которая, вероятно, защитит сейчас Виктора де Паредеса и, возможно, спасет их самих.

Виктор нахмурился, раздраженно поджал губы. Лусия не сомневалась, что кляп ей в рот вставили по его указке. А может, идею подал Донадей. Им следовало бы догадаться, что Лусия не нуждалась в голосе – только в словах, что подарила ей Хуалит, в испанских словах, которые изгнание перековало в иной язык. Когда-то Лусия сумела спеть даже с рассеченным надвое языком, и сейчас она тоже пела, рисуя золотые слова в темноте, как научил ее Сантанхель.

Aboltar kazal, aboltar mazal.

Этот мотив вырвался из нее в последний раз, разрывая, меняя мир и выворачивая его наизнанку.

Что сменит вид, то сменит участь.

Глава 55

Той ночью в тени ворот Бисагра, невдалеке от реки Тахо, изменники Гильен Сантанхель и Лусия Котадо, а также фламандский пират, известный под именем Плиний, были казнены по приказу инквизиции. Их поглотило земное пламя, и они отправились на вечные муки – вновь и вновь сгорать в кострах ада.

По крайней мере, так сказал королю его исповедник фра Диего. Если и поползли шепотки, что на пепелище не нашли останков, то было лишь очередное подтверждение: эти люди – бессмертные творения дьявола, иллюзии в греховной человеческой оболочке.

Шепотки так и не достигли короля – он лежал на смертном одре в Эскориале, пожираемый пламенем подагры. И не мог найти себе удобного положения.

Филипп слышал, что предсказывала та горгулья Теода Алькон, но был уверен, что умрет мирной смертью. Он не собирался молить Господа или страдать в голос. Он хотел показать миру, как великий муж отходит в рай. Филипп вызвал исповедника и братьев и приказал принести его драгоценные реликвии, затем прижался губами к останкам почитаемых им святых. Он искал утешения – и в какой-то мере обрел его, хотя короля удивило, что от святых мощей исходит аромат апельсинового цвета. Это явно что-то значит, сказал он себе, оплакивая Испанию и испытывая тоску, источника которой назвать не мог.

После казни донья Валентина вернулась в Мадрид, но Мариуса к себе в постель больше не пустила. Вместо этого она пригласила погостить Китерию Эскарсегу с ее громкими друзьями-артистами. Кухарка уволилась, но Валентине было все равно. Она наняла новенькую девчонку из приюта, которую Китерия обучила грамоте и у которой обнаружился огромный талант к соусам. Валентина и Китерия провели обряд в старой комнате Лусии, где погиб телохранитель. Омыли пол сладкой водой и выпили отвар руты. Заявили, что духи довольны и что в этом доме будет твориться великое искусство. И постоянно смеялись над шутками, которых Мариус не понимал.

Когда терпеть все это ему стало совсем невыносимо, он уехал в сельскую местность, где мог ездить верхом и сетовать на жалкие оливковые деревья, которые не приносили плодов. Валентина так и не родила ребенка, но у нее было множество дочерей, которые съезжались со всей Испании в дом на улице Лос Сантос в поисках убежища.

Фортун Донадей плохо спал в ночь после казни – и во все последующие ночи. Похоже, его магические силы иссякли. Он по-прежнему красиво пел и был способен извлекать из виуэлы горестные и радостные мелодии. Мог сотворить иллюзию-другую для развлечения. Но создавать галеоны, певчих птиц или подвластные ему тени – нет. Новый патрон Донадея потребовал объяснений, но ответить Фортуну было нечего.

– Почему ты больше не носишь золотой крест, Фортун? – спросил его Виктор. – Утратил веру в Бога?

– Я отдал его обездоленным, – соврал Донадей.

Он не мог рассказать Виктору, что большой изумруд посередине креста дал трещину и почему для него это так губительно. Тот камень, который впитывал и приумножал его силы, который даровал ему возможность творить чудеса, раскололся от жара костра. Донадей не знал, как это объяснить, но был убежден, что виновата в его беде Лусия Котадо.

Поэтому он сказал патрону, что страдает от недуга, но уверен – его способности вернутся. Дон Виктор заверил Донадея, что знает одного мудреца, который может помочь Фортуну восстановить его дар и наделит его силой и могуществом, каких Принц оливок себе даже не представляет. Нужно лишь отправиться в дальнее путешествие, и в конце него, за воротами южного города, они заключат сделку.

Виктор сообщил своему бесполезному чудотворцу,