Фамильяр - Ли Бардуго - Страница 91

class="p1">– Вы рассказывали, что посещали мессу и постились, но как насчет ваших господ?

Стало быть, от нее ждали доноса на Мариуса и Валентину. Вот кого дон Виктор собирался принести в жертву. Лусия вспомнила аромат косидо, руки Валентины, расплетающие ей косы, веточку розмарина, вложенную в рукав, – мизерную попытку проявить о ней заботу, мизерную толику доброты после многих лет пощечин и презрения.

– Они молились, как подобает всем порядочным людям, – сказала Лусия.

– Они встречались с Антонио Пересом, – подсказал Виктор.

Лусия стыдливо хихикнула.

– О нет, сеньор. Они с такими людьми не водятся. В модных кругах не бывают.

Дон Виктор стиснул инкрустированную рукоять своего меча. И махнул в сторону Сантанхеля.

– Вот мой слуга. Он помогал ей готовиться к турниру и может подтвердить, что она глупа и ее легко обмануть. Он может побудить ее сказать правду.

Судьи трибунала заморгали. Писец нахмурился и принялся листать протокол, на лице его отразилось замешательство. Лусия знала, что инквизиторы ничего не скажут, но все они явно гадали, как умудрились не заметить в своих рядах чужака.

– Назовите свое имя, дабы его внесли в протокол, – сказал дон Педро.

– Гильен Барсело Виллалбас де Каналес и Сантанхель.

– И какую же роль вы играли в доме Ордоньо?

– Выступал в роли наставника сеньориты Котадо.

– Стало быть, вы проводили время и с доном Мариусом, и с доньей Валентиной.

– Нет.

Виктор поджал губы.

– Тогда какой прок от вас сему трибуналу? – спросил дон Педро.

– На протяжении долгих лет, что я служил своему господину, я всеми силами защищал его доброе имя. Я видел множество людей, которые пытались навредить ему и опорочить его, и уяснил, что самые опасные удары – не те, что наносятся в лоб. Цель находят стрелы, прилетевшие с фланга или со спины.

– Я не понимаю, что… – начал было дон Педро.

Но Сантанхель смотрел не на дона Педро. Он уставился своими опаловыми глазами на Лусию и сказал:

– Иногда критики моего господина избирали целью меня, чтобы навредить ему.

Лусия вспомнила, как стояла на берегу озера перед третьим испытанием, переполненная яростью и любовью, и грозилась убить Виктора де Паредеса. Я множество раз наблюдал, как враги пытались сразить дона Виктора, сказал ей тогда Сантанхель. Навредив мне, они добились бы куда большего. Но если не видишь цель, то и прицелиться не выйдет.

Лусия поняла, что он имеет в виду. Она всегда его понимала. И сейчас Сантанхель просил ее опорочить его самого – но зачем? Каков его план?

– Прекрасно, но какое отношение все это имеет к узнице? – спросил дон Педро.

– Я хочу дать показания, – подала голос Лусия. Оставалось лишь молиться, что Сантанхель знает, что делает.

– Человек по имени Сантанхель был свидетелем моей жизни с четой Ордоньо. Он навещал меня почти каждый день. Я не понимала, чего от меня хотят. Мне говорили, что у меня будут деньги, еда и красивые платья. Много красивых платьев. – Если уж инквизиторы поверят ей, пускай думают, что она идиотка. – Меня искушали отдалиться от Церкви и перейти на сторону дьявола. Меня искушал Гильен Сантанхель.

Виктор удивленно крякнул.

– У девчонки совсем с головой плохо, – попытался исправить положение де Паредес.

– Спросите мою горничную из Ла Касильи, – добавила Лусия. – Она служит у дона Виктора. Спросите ее, кто ночами приходил ко мне в покои. Целомудрия меня лишил и призывал подружиться с дьяволом вовсе не Мариус Ордоньо. Сантанхель признался мне, что он и сам демон.

Виктор неубедительно рассмеялся.

– Девчонка не в себе, все даже хуже, чем я думал.

– Он говорил, что Христос всего лишь волшебник, – продолжила Лусия, смакуя злость в глазах Виктора. Сантанхель указал ей путь, и, даже если она не понимала, куда тот приведет, перед ней теперь лежала хоть какая-то дорога. – Он сказал, что воскрешение – это фокус, который может освоить каждый. Нанесите ему рану, и вы увидите, как он исцеляется. Пронзите его в сердце, и он восстанет вновь, живой и невредимый.

Сантанхель улыбался. Их путь был избран. Развилка осталась далеко позади.

Судьи не выглядели возмущенными, разве что озадаченными. Инквизиция считала колдовство бредом. Дьявол существовал, но в кухни Мадрида не захаживал. Дон Педро покачал головой, дон Франсиско тяжко вздохнул.

– Она явно сошла с ума, – сказал дон Виктор, – и решила отплатить жестокостью за мою доброту. Пора заканчивать это жалкое представление.

– Вы правы, – медленно, словно обкатывая слова во рту, произнес Сантанхель. Он шагнул вперед, и судьи отшатнулись. Писец тихонько захныкал. Казалось, будто они впервые увидели Сантанхеля по-настоящему – фигуру из света и тени, его белоснежные волосы, мерцающие глаза. – Пора покончить с обманом. Судомойка говорит правду. Я слуга самого дьявола.

Глава 51

Сантанхель почувствовал, как комната вздрогнула, как планеты переменили ход, как что-то изменилось. То же ощущение он испытал в свою первую ночь с Лусией. Словно на небосклоне установился новый порядок, и ночь явила невиданные созвездия – в форме граната и тропы, ведущей сквозь апельсиновую рощу.

Лусия была кинжалом в руке Сантанхеля. Она выбрала единственную возможную цель – репутацию самого Сантанхеля, а не его господина. Превратила Сантанхеля в помеху. Но достаточно ли он опорочен? Достаточно ли запятнан обвинением в черной магии? Опасен ли для Виктора настолько, чтобы ради сохранения своего состояния тому пришлось отречься от Сантанхеля?

– Думаешь, так ты ее спасешь? – свирепо прошептал Виктор.

– Все еще хотите предъявить на меня права? – спросил Сантанхель, не способный сдержать улыбку. – Я умру на костре, а Лусия обретет свободу. Возможно, ее выпорют или отправят в ссылку, но она останется жива. Если с нее снимут обвинения в ереси, то ей не будут нужны ни ваши деньги, ни ваше влияние.

– Я найду ее и привяжу к себе. Она станет подарком, который я преподнесу своим сыновьям и внукам.

– Она достаточно сильна, чтобы дать вам отпор, и знает о сделке, которую я заключил с Тэлло. Ловушка не сработает. Давайте, сообщите им, что я тоже сошел с ума. Назовите меня лжецом. Вы же знаете, что я могу им показать. Знаете, что случится, если они вздумают меня пытать.

– Вы хотите покаяться? – спросил дон Педро. – Вы понимаете, что каждое ваше слово будет записано, что вы признаетесь в одержимости дьяволом и колдовстве? Такое преступление невозможно искупить наказанием. Нельзя отречься от такого признания. Вас передадут светскому суду и казнят.

– Понимаю. – Что насчет Ордоньо? И Виктора де Паредеса? Они знали, что за отродье впустили в свои дома?

Сантанхелю хотелось бы, чтобы Виктора бросили за решетку, но так рисковать