Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж - Страница 63

холоден и тих. Все, что я слышу, это мое собственное дыхание и стук моего глупого смертного сердца.

Какая же я дура, что ожидала чего-то иного.

Стоит мне подумать об этом, как по моим пальцам и рукам пробегает тепло. Тихо и в то же время отчетливо я слышу голос, раздающейся в моей голове: «Убей во имя меня и будь моей».

Это голос, такой мягкий и естественный, словно смесь моего дыхания и сердцебиения, путает мои собственные мысли. И все же я дрожу, потому что Мор-Ива впервые разговаривает со мной за пределами божественного царства. Но все, что она может мне сказать, – это те же слова, которые она использовала, чтобы забрать мою душу.

Потому что я всегда была лишь оружием. Потому что я всегда была дурой, надеющейся, что меня полюбит хоть кто-то. Монахини, боги или Рувен.

Когда я забираюсь в постель, мое горло болит, но глаза абсолютно сухие. И проходит много времени, прежде чем мне удается заснуть.

Через четыре дня после посещения святилища Сарриэла мы наконец возвращаемся в Аназир. Снова увидев блеск реки и неровную линию зданий и домовых труб на горизонте, я испытываю отчаянный прилив облегчения.

Последние четыре дня меня засасывала холодная пустота. Я знаю, что должна быть счастлива, ведь сделала все, о чем мечтала, и даже больше. Окончательно победила Рувена и стала настоящей принцессой Рунахии, способной по-своему, желанию пользоваться силой Мор-Ивы. А самое главное, полностью уничтожила красную смерть. Но мое сердце по-прежнему остается безжизненным, словно камень. Холодный и тяжелый. Когда толпа приветствует нас, Араунн, улыбаясь, целует мои пальцы, а я не чувствую ничего кроме тоски и холода.

Но, заметив вдали очертания столицы, я начинаю лелеять надежду на то, что мои чувства изменятся. Возможно, вернувшись в город своего детства, я смогу почувствовать, что мои жертвы стоили всего, что я сделала.

По мере того как наша карета приближается к городу, я испытываю трепетное изумление. Я выросла в Аназире, и столица была единственным миром, который я знала. Поэтому всю мою жизнь мой мир был окутан смогом. Временами выбросы заводов лишь окрашивали горизонт в мрачный коричневый цвет, а иногда этот густой ядовитый туман смешивался с речным и расползался по нашим улицам, ослепляя здоровых людей и удушая больных. Зимой, когда мне было двенадцать, три монахини умерли безо всякой причины только потому, что этот воздух стал ядом для их слабых легких.

Но сейчас, когда мы подъезжаем к Аназиру, я вижу чистый голубой горизонт. Воздух стал пронзительно сладок, а смог исчез, будто его никогда и не было.

Я чувствую, что погружаюсь в сон, ведь город моего детства и мир, который мне так знаком, не может быть таким милым и чистым. Но это так. Проезжая мимо городских ворот, я замечаю растущие на клумбах мох и белые цветы. Они настолько прекрасны, что кажутся мне ненастоящими. Будто все, что я пережила: отречение от меня Нин-Анны, мучение Им-Яры, секреты Ним-Уны и предательство Рувена, – всего этого никогда не происходило. Будто я и вправду получила все, чего хотела.

Когда я отправлялась в королевское путешествие, я мечтала о том, чтобы познать богов и спасти свою страну. А теперь, когда я вернулась…

«Ты слишком хорошо знаешь своих богов», – сказал бы мне Рувен, но его здесь больше нет.

Я начинаю часто моргать, потому что чувствую, как горят мои глаза от подступающих слез. Я не скучаю по нему! Я просто не могу себе этого позволить. Несмотря на все, что нас связывало, Рувен – мой враг, поэтому я пытаюсь выкинуть мысли о нем из своей головы и смотрю в окно кареты.

Нас встречает огромная толпа, численность которой превышает все, что мне доводилось видеть в других городах во время нашего королевского путешествия. И это неудивительно. Аназир самый большой город в Рунахии. Самые богатые и самые бедные в Рунахии живут в ее столице. Хотя здесь больше нищих, чем где бы то ни было.

Внезапно мое внимание привлекает скрюченная фигура у дороги, и, когда я выпрямляюсь, чтобы лучше ее рассмотреть, меня передергивает от ужаса. Ошибки быть не может, нищая женщина, стоящая на коленях, – святая Джуни-Акхи. Она склонила голову под тяжестью золотых рогов, таких же, как у королевы Имвады.

Я шокирована тем, что святая сидит в грязи с жестяной кружкой в руках, как и любая другая нищая.

– Что там? – резко спрашивает Вария.

– Посмотри… – Я показываю в окно, но карета катится дальше, и женщина уже исчезла из поля нашего зрения.

Теперь все присутствующие в карете смотрят на меня.

– Там сидела нищая, – говорю я, чувствуя себя как-то неловко. – Но она была святой.

– Ах вон оно что, – говорит Колдрен тяжелым голосом. – Я уже получал письма от моих коллег из королевского храма, в которых они упоминали о подобном. Разве это не прекрасно, что боги касаются даже самых падших среди нас?

Я пристально смотрю на него, но не могу найти слов, чтобы объяснить, насколько для меня странно, что женщина, избранная богами, до сих пор настолько презираема и брошена всеми, что вынуждена просить милостыню, чтобы не умереть с голода. Но Анабекхе хватает слов за нас обоих.

– Разве это не прекрасно, – переспрашивает она, – что наш неверующий народ ничего не делает, чтобы поддержать святых, которые способствуют благосклонности богов к нашему королевству?

– Конечно, это нехорошо, – Колдрен слегка ерзает на своем месте, а затем отвечает с таким огнем в глазах, которого я раньше не замечала. – Но эта женщина была бедной и брошенной еще до того, как стала святой. Неужели она стала иметь особенное значение только потому, что у нее выросли рога?

Анабекха выпрямляется, и воздух между ней и Колдреном, кажется, начинает потрескивать.

– Нет, – говорит она. – Никто не волнуется о ней только потому, что вас это тоже не заботит.

– Остановите карету! – прерывает ее Вария с мрачным выражением на лице.

Несколько мгновений Анабекха и Колдрен смотрят на нее, но затем премьер-министр говорит:

– Ваше святейшество, мы не можем остановиться посреди процессии. Меры безопасности…

– Остановите карету, – повторяет Вария более громко. – Это приказ вашей принцессы.

– Боюсь, – как бы извиняясь произносит премьер-министр, – что я обещал нашей королеве доставить вас домой в целости и сохранности и должен выполнить приказ.

Ноздри Варии раздуваются от гнева, но она сохраняет молчание. Возможно, она так же, как и я, осознает, что премьер-министр правит городом уже много лет, и сейчас нас окружает процессия, которую организовал он. В Морване Вария