Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев - Страница 7

криком ги!… Горе тем, которые не выдержав хладнокровно их натиска, покажут тыл, тогда жестокость кровопролития бесконечна», — отмечал по этому поводу С. Б. Броневский. Это же мнение подтверждал Л. И. Левшин: «Первый удар их, или первая атака, если так можно назвать нападения разбойников, бывает всегда сильна, и устоять против оной нелегко. В ней совокупляют они всю храбрость свою, но при первой неудаче теряют ее, стремительно переходя из дерзости в робость и обращаясь в бегство». Схожим образом описывал казахов и Н. Северцов, который отмечал, что «для киргизов, и ни для них одних, высшая доблесть есть военная; а у киргизов, как у туркмен и бедуинов, война не что иное, как разбойничьи набеги, в которых и дерутся, и храбро даже дерутся — когда этого избежать нельзя. В батыре, удальце, ценится и телесная сила, а из нравственных качеств — находчивость и хладнокровие; он не должен никогда терять присутствие духа, но его похвалят за избежание битвы, если и так можно поживиться на счет врага, и не осудят за бегство перед неприятелем, если оно выгоднее боя. Понятий о «чести оружия» у киргизов нет, а жизнью они весьма дорожат. Идеально-храбрый киргиз беспрестанно рискует жизнью, идет на все опасности, — но с уверенностью так или иначе отвертеться и остаться целым, да еще с поживой; для чего киргизское понятие о чести его не стесняет в выборе средств, так что и баснословно-прыткое бегство и какой угодно обман — почетны».

Судя по документальным источникам, казахам чрезвычайно редко удавалось одерживать победы над отрядами российских солдат, и обычно потери кочевников в этих столкновениях в несколько раз превышали урон, нанесенный противнику. Разумеется, здесь следует учитывать и то обстоятельство, что герой популярного в те времена русского военного анекдота — генерал, приказавший писарю увеличить число убитых в сражении бойцов противника, мол, «чего жалеть бусурман», — имел огромное количество прототипов, коротавших свою службу на границе с «киргиз-кайсацкой ордой». Многие российские офицеры с помощью подобных реляций надеялись получить повышение по службе либо перевестись в европейскую часть страны, поближе к благам цивилизации.

Но были для нелестных отзывов о казахах и более объективные основания. В немалой степени дело крылось в различии мировоззрений оседлого и кочевого миров. В конфликтах с оседлыми народами казахами применялась тактика, заключавшаяся в использовании традиционных преимуществ кочевников. Степняки никогда не считали отступление и бегство каким‑то небывалым позором, и надо признать, что для этого у них были основания.

Бегство конницы в отличие от бегства пехоты редко превращалось в поголовное избиение, а что касается номадов, отправлявшихся на войну как минимум с двумя конями, то им и вовсе не составляло никакого труда оторваться от преследования. Европейским полководцам дневной переход в сто километров показался бы делом фантастическим, а для кочевого отряда это была абсолютно заурядная скорость передвижения. При необходимости степняки легко совершали такие марш‑броски, которые просто изумляли русских исследователей. Тот же С. Б. Броневский сообщал, что казахи «везде не знают утомления; бытро перебегают иногда 200 верст в один день… Я был очевидцем, как один солтан, по виду богатырь… с несколькими киргизцами, имея каждый двух лошадей… перебежали в одни сутки 300 верст, частию через горы, и по каменистому грунту; они не чувствовали никакой усталости, жаловались только, что не спали». «Лошадь под киргизом никогда не устает, — отмечал также В. В. Радлов. — Не раз я имел возможность с восхищением наблюдать это: во время моей поездки в Кулджу выбилась из сил лошадь сопровождающего меня казака, и он поменялся лошадьми с нашим проводником-киргизом, но через два часа и эта лошадь под казаком устала и не желала сдвинуться с места, тогда он снова пересел на свою лошадь, отдохнувшую тем временем под киргизом, а тот снова сел на свою лошадь, которая еще более часа безотказно несла его».

Не удивительно, что отступление с целью выматывания врага с древних времен являлось важным приемом степной тактики, что всегда вызывало раздражение у оседлых противников. Вот как, к примеру, описывал «отец истории» Геродот войну персов со скифами, в ходе которой последние беспрерывно отступали: «Так как вой на затягивалась и конца ей не было видно, то Дарий отправил всадника к царю скифов Иданфирсу с приказанием передать следующее: «Чудак! Зачем ты все время убегаешь, хотя тебе предоставлен выбор? Если ты считаешь себя в состоянии противиться моей силе, то остановись, прекрати свое скитание и сразись со мной. Если же признаешь себя слишком слабым, тогда тебе следует также оставить свое бегство и, неся в дар твоему владыке землю и воду, вступить с ним в переговоры»… На эти слова царь скифов Иданфирс ответил так: «Мое положение таково, царь! Я и прежде никогда не бежал из страха перед кем-либо и теперь убегаю не от тебя. И сейчас я поступаю так же, как обычно в мирное время. А почему я тотчас же вступил в сражение с тобой — это я также объясню. У нас ведь нет ни городов, ни обработанной земли. Мы не боимся их разорения и опустошения и поэтому не вступили в бой с вами немедленно. Если же вы желаете во что бы то ни стало сражаться с нами, то вот у нас есть отеческие могилы. Найдите их и попробуете разрушить, и тогда узнаете, станем ли мы сражаться за эти могилы или нет. Но до тех пор пока нам не заблагорассудиться, мы не вступим в бой с вами».

Как передает далее Геродот, кампания эта закончилась для Дария достаточно плачевно. Тем не менее подобные упреки в адрес кочевников раздавались постоянно, но отказываться от своей тактики использования особенностей своей страны они не собирались. Тем более что в борьбе с взлелеянной Петром I одной из лучших армий мира других шансов добиться успеха просто не было. Вот каким образом описывал тактику казахов в борьбе с русскими отрядами штабс‑капитан Фомаков: «Главное вооружение киргиза состоит в лошади; на ней он может ускакать от опасности. Важнейшее правило его тактики состоит в утомлении, изнурении неприятеля, что весьма легко сделать на необозримой степи. Пользуясь этими пособиями у себя дома, он почти непобедим. Преследовать киргиза долго невозможно, никогда не удается иметь его в виду, один след указывает его путь. Когда противник, завлекая, изнемог, тогда киргиз начинает действовать. Он является как бы из земли, смело нападает, зажигает траву, отрезывает воду, не позволяет сойти с места, тревожит, и победа остается на его стороне. Против сомкнутого регулярного строя и орудий