Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц - Страница 28

что ты пошёл один в «магазин». Мне уже как-то неспокойно стало, всё-таки ты новичок, да и из оружия у тебя только нож.

— Уже нет, — перебил я её. — Теперь у меня есть неплохого состояния ПМ.

— Да ну?! Ты что, смог убить охранника один только ножом? — у девушки расширились зрачки, и она чуть ли не подскочила на месте от изумления.

— Получается, что так.

— А я всегда знала, что ты не промах, — Метка гордо задрала подбородок вверх. — Ну так вот, мне уже было неспокойно, что ты пошёл один, но время шло, а ты всё так и не возвращался. Ну и когда начало темнеть, я сказала Гусару, что тебя так и нет, и он пошёл искать. Ребята с шестого говорили, что видели какого-то парня, валяющегося на лестнице, как Райан Гослинг в «Бегущем по лезвию», Гусар таким тебя там и обнаружил. Притащил сюда, мы уж, извиняй, нащупали у тебя в кармане ключ и открыли эту берлогу без спроса, занесли тебя, ну и я осталась караулить… ты всё никак в себя не приходил, это было странно…

— Спасибо тебе.

— Да мелочи, — она отмахнулась, словно бы смутившись. Мне показалось, на щеках девушки проступил лёгкий румянец. — Любой бы так поступил.

— Не стоит принижать свои заслуги. В нашем-то мире не каждый поможет прохожему, а уж в Локе — тем более.

— Ну так и ты не прохожий, не чужие люди уже.

— Ты бы и прохожему помогла.

Вот теперь она точно смутилась.

— Да ну тебя, — она слегка толкнула меня кулачком в бок, как и каждый раз, когда злилась не всерьёз.

Такая забавная.

— Ты поела хоть?

— Да, — кивнула девушка, видимо, для убедительности своих слов. — Гусар принёс сюда рагу. Ой, кстати, он и тебе порцию принёс на случай, если ты проснёшься. Правда, она уже остыла, но, если что, наверху можешь разогреть на костре.

— Так и сделаю, — при разговорах о еде я заметно приободрился. Желудок от голода сковывало спазмами. — А ты иди спи. Со мной всё будет нормально. Иди давай, вижу же, что устала.

Девушка ненадолго задержалась подозрительным взглядом на моём лице, но довольно быстро признала своё поражение и спорить не стала.

— Хорошо, — сказала она, стянув с плеч покрывало и отдав его мне. — Сладких снов, Белый.

— Спокойной ночи, Метка.

Она встала и неспешным шагом прошла к двери. Когда раздался тихий скрип, оповещающий об уходе моей гостьи, я пошёл в комнату, убрал покрывало и нашёл рюкзак, кем-то убранный в шкаф.

Разложил свои трофеи на кровати.

Мыльно-рыльные принадлежности, аптечные находки, алкоголь, посуда — всё было на месте. Даже Макаров остался нетронутым. А в кармане куртки я обнаружил патроны к нему и мой верный ножик, уже повидавший со мной жизни.

Да уж, повезло мне с товарищами. Помогли, домой занесли в бессознанке, и даже в карманах никто не пошарился — учитывая место, где мы находимся, это само по себе уже дикость.

Несмотря на усталость, спать всё равно не хотелось, поэтому я стал раскладывать найденное по местам. Посуду башенкой выставил на кухне, возле раковины. Фарму определил на полку-аптечку, но Трамадол со шприцами, спирт, бинты и жгуты закинул в маленький отсек рюкзака. Вещи дельные, лучше всегда носить с собой — никогда не можешь знать момент, в который это всё понадобится. Шампунь и мыло поставил в уборной, часть полотенец убрал в шкаф, а часть определил на тряпки и убрал в ведро под ванну. Алкоголь запрятал на кухне в подвесной ящик над раковиной.

Принял душ. После водных процедур с человеческими шампунем и мылом настроение стало ощутимо позвонче.

Чтобы снять ломоту в суставах и костях, сбегал на четвёртый за чаном для пищи, налил в него воды и, бросив рядом рюкзак, расположившись под открытым небом у действительно ещё не потухшего костра, сделал отвар из собранной месяц назад бордовки по рецепту Тихона. Как знал, что чудо-трава ещё пригодится. Часть готового снадобья перелил в бутылку из-под воды, часть плеснул сразу в стакан и, разогрев пищу, устроил пир желудка. После отвара ломота поуменьшилась, и я смог позволить себе расслабиться, откинувшись на пластиковом стуле у края, где не было остатков фасада, рассматривая ночные улицы.

Эх, всё-таки, хорошо жить. Даже здесь, в Локе, возможно, не всё так уж плачевно, как мне показалось на первый взгляд. Здесь живут люди, и далеко не всё вокруг хочет их убить. Есть достаточно спокойные места, как это…

В моменте покоя мне очень захотелось закурить, и я потянулся к рюкзаку, чтобы достать сигареты и зажигалку. Сигареты нашлись быстро, а вот зажигалку в темноте найти долго не удавалось. Я потратил минут пять на обшаривание рукой всех отсеков рюкзака, как вдруг наткнулся на тоненькую собачку молнии.

Вот же дурья башка! Я только сейчас вспомнил, что в рюкзаке Самбиста был потаённый карман. То-то мне казалось периодически, что даже когда все отсеки пусты, что-то позвякивает.

Я осторожно открыл молнию. Внутри лежала потрёпанная фляга, серебряный крестик и свёрнутый в маленький квадрат листок бумаги.

Когда я его развернул, у меня перехватило дыхание.

«Добрейшего времени суток, салага!

Я пишу этот текст, чувствуя, что время моё на исходе. А если ты его читаешь, значит, оно уже закончилось. Не кори себя за то, что пришлось меня убить. Ты всё сделал правильно. В этом мире либо ты, либо тебя.

Кстати, помнишь, я рассказывал тебе, что у меня была жена? Так вот, я тебя обманул. Никакой жены у меня отродясь не было. Это мой тебе последний урок — не доверяй никому. Особенно людям. Монстры хотя бы не скрывают свои истинные намерения — они сразу пытаются тебя убить.

Я оставляю тебе свой артефакт. Эта фляга фильтрует любую жидкость, которая в неё попадает, и делает её пригодной для питья. Хоть керосин в неё залей и выпей — не отравишься. Вещь довольно полезная, береги. Но главный артефакт, который я тебе оставил — свои знания. Они в нашем мире бесценная сила.

И, салага, правда себя не кори. Чую своим старческим чутьём,