Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц - Страница 19

и в пограничье следов цивилизации не было совсем, не считая освещения.

— Машина не моя. Патрульная. Сегодня мой черёд прочёсывать окрестности. А ствол у нас каждый уважающий себя человек иметь старается. Да и разве ж это пистолет, так, пукалка. ПСМ же. Зато легко спрятать при необходимости.

— В оружии разбираешься?

— Ага. С детства мечтала попалить с огнестрела — вуаля — Лока, мечты сбываются.

— Забавная ты.

— Стараюсь. Шутки помогают не унывать, — девушка на миг повернулась в мою сторону и подмигнула.

— А почему тебя Меткой зовут?

— Оу, это древняя история. Как-то по юности я ходила к гадалке с подружками, и та мне наплела какую-то херню про то, что у меня прямо на лбу метка в виде мишени, и что я умру дважды. А потом ещё что-то мямлила, из чего я смогла разобрать только повторяющееся слово «метка». Ну, мы с подругами посмеялись с этого всего, но прозвище ко мне так и прилипло. А ты почему Белый?

— Так это моя фамилия.

— Фу, как прозаично… Теперь будет погоняло. А знаешь, почему?

— И почему же?

— А потому что бледный ты, как поганка. Вот поэтому.

* * *

По дороге у Метки я по мелочи спрашивал о местной жизни. Отвечала она довольно охотно. Узнал, что в городе живёт несколько сотен человек, его периметр охраняется сторожевыми, а по утрам и вечерам ездят патрули по территории всего уровня, чтобы пресекать появление тварей в населённом пункте.

До города мы доехали, по ощущениям, часа за полтора. Оказался он действительно немаленьким.

Двигались мы, судя по всему, по центральной дороге — широкой, окруженной домами по обе стороны, но состояние у неё было вполне себе провинциальное. Ям и выбоин было столько, что несчастный «УАЗик» чуть ли не подпрыгивал. Да и город был полуразрушен — от части однотипных панелек осталась только половина, ещё от части — только куски фасада первых этажей.

— Куда мы едем?

— К главному. Мне нужно отчитаться за патруль, заодно он тебе порядки местные расскажет и решит, куда тебя пристроить.

Мы затормозили у пятиэтажного здания, которое выглядело достаточно целым. Метка шустро выпрыгнула из машины и жестом показала следовать за ней.

Мы поднялись на второй этаж, и девушка постучала в крепкую на вид металлическую дверь.

— Кто? К кому? — послышался недовольный женский голос.

— Метка. Я к Булату, новичка привезла.

Дверь открылась, и оттуда показалась голова женщины предпенсионного возраста. Недовольно меня осмотрев, она загадочно хмыкнула и отошла с прохода.

Помещение выглядело убранным, аккуратным и неброским. Интерьер в советском стиле с ковром на весь коридор навевал лёгкую ностальгию и напоминал квартиру какого-нибудь одинокого деда.

Мы прошли до дальней комнаты, Метка снова постучала, и после сдержанного «войдите» она открыла дверь.

Булат оказался крепким мужчиной невысокого роста с коротко остриженными волосами. Он стоял у окна к нам спиной, скрестив крупные руки сзади в замок.

Когда мы зашли, он повернулся к нам и коротко кивнул.

— Метка.

— Привет, Булат. Утренний патруль прошёл спокойно, нашла новичка.

Мужчина мазнул по мне взглядом и снова кивнул, в этот раз уже мне.

— Как зовут?

— Белый, — вклинилась Метка, опередив меня с ответом. Я посмотрел на неё с лёгким укором, но она лишь весело подмигнула.

— Хорошо. Я Булат, тут за главного. Присаживайся, — открытой ладонью он указал на два красных тканевых кресла всё тех же советских времён. — Расскажу тебе, что тут да как. Метка, можешь быть свободна.

Девушка подняла руку в прощальном жесте и вышла из комнаты. Я сел, и Булат, прохрустев шеей, присоединился ко мне.

— Ну что, Белый, будем знакомы. У нас здесь местечко далеко не тихое, но все как-то живём. Свои правила имеются. На территории города в дневное время суток перестрелка и поножовщина запрещены, сразу выдворяем. Все разборки ночью.

— Странное правило. Какая разница, в какое время суток будут валить людей?

— Огромная, — спокойно ответил на мою претензию Булат. — Места такие, без разборок не получится. Моя задача лишь предоставить мирным людям возможность максимально спокойно жить. А по ночам они, согласись, спят, а не по улицам шарохаются.

— Справедливо.

— Вот и я о чём. Далее — ношение огнестрела для самообороны не запрещено. Пистолет есть?

— Нет.

— Советую озадачиться этим вопросом. Ещё что важно — у нас есть патрулирование, в нём обязательно участвуют все мужчины и женщины по желанию в порядке очереди. Патрули заступают с рассветом и перед закатом светила. Первые дни осваивайся, обустраивайся, потом зайдёшь в график наравне с остальными. С этим ясно?

— Вполне.

— Тогда идём дальше. Деньги старого мира, надеюсь, понимаешь, здесь ценности не имеют. К единой валюте мы так и не пришли, поэтому в ходу натуральный обмен. Есть доска объявлений, каждый оставляет на ней записи, что ему необходимо, потом люди меняются. Иногда договариваются устно, это не запрещено. Ещё важно — у нас здесь никто не филонит, все чем-то занимаются. Кто-то готовит, кто-то охотится. Как такового общака у нас нет, но люди кооперируются в группы, чтобы было проще выживать. Поселим тебя в блок 4, там все нормальные ребята. Думаю, Метка возьмёт тебя под своё крыло, с ней не пропадёшь. К нам вообще надолго?

— Как пойдёт, — я пожал плечами.

— Оставайся, сколько хочешь. Мы всегда рады новым людям… но о стволе всё-таки советую подумать.

* * *

Блок 4 нашёлся быстро — на всех домах города были граффити-цифры во весь фасад. Как и ожидалось, у нужного здания меня уже ждала Метка.

— Так и думала, что Булат тебя к нам определит, — улыбнулась она.

— Да уж, Метка, очевидно — к гадалке не ходи.

Девушка косо на меня посмотрела, но промолчала.

— Твоё холостяцкое ложе находится на третьем этаже, напротив моего. Пошли, провожу.

Здание было, по сути, трёхэтажным — четвёртый и пятый были разрушены практически полностью, став развалинами, поэтому их даже этажами назвать язык не повернётся.