Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит - Страница 48

Роуина, наклонившегося рядом. Она нахмурилась.

– Похоже, ты нашла игру внутри игры.

Женевьева посмотрела на него с удивлением.

– Игру внутри игры?

Он обвел рукой пейзаж и присел, чтобы рассмотреть провалившийся камень.

– Помнишь, я говорил, что в каждой из этих комнат Нокс спрятал жетон? Каждая комната таит загадку. Реши ее, выживи – и жетон твой.

– Жетон дает иммунитет на следующий раунд, – вспомнила Женевьева.

Он кивнул, приложил ладонь к камню и снова надавил – под водой пронеслась еще одна стайка светящихся рыб.

– Думаешь, здесь есть еще подобные камни? – спросила она.

Уголок его рта приподнялся в предвкушении.

– Полагаю, нам придется это выяснить.

27. Долгая история

Через полчаса они проверили каждый камень на мосту и выяснили, что некоторые выпускают группы золотых рыб, а три или четыре – еще и белых.

Сначала Роуин подумал, что нужно поймать белую рыбу, но даже когда он схватил целых трех, несмотря на полузажившие травмы, явных подсказок не появилось. Теперь они лежали на берегу, болтая ногами в воде. Роуин так и не надел рубашку после прыжка в реку, и Женевьева изо всех сил старалась сосредоточиться на звездах, а не на его рельефном, влажно поблескивающем прессе. На данный момент она придумала тридцать пять новых созвездий.

– Что случилось в ту ночь, когда ты перестала пить виски? – прозвучал первый вопрос Роуина.

Она повернулась к нему, не обращая внимания на колючую траву на щеке.

– Эта история не дает тебе покоя?

– Я любопытный, – пробормотал он.

«Ну, у нас явно есть что-то общее».

Женевьева глубоко вздохнула. В мире только четыре человека знали эту историю. Она сама, Фэрроу, Базиль и Салем. Пять, если Салем все же рассказал ее сестре, хотя Женевьева просила этого не делать.

– После этой истории твое мнение обо мне может измениться, – предупредила она.

Роуин бросил на нее косой взгляд.

– Ты даже не представляешь, что я о тебе думаю сейчас, проблема.

Тоже верно.

– История очень долгая, – снова попыталась она.

– Думаю, у нас есть время.

– Ладно, – сдалась она. – Похоже, придется объяснить тебе, кто такой Фэрроу.

Роуин усмехнулся. Именно этого он явно и добивался. Очередное подтверждение того, что она знала всегда: мужчины любят сплетни и драму не меньше, чем женщины.

– Я познакомилась с Фэрроу Генри, когда мне было пятнадцать. Тогда я пробралась на благотворительный вечер в отеле «Монтелеон» на Роял-стрит. В те времена он был моим вторым любимым местом в Новом Орлеане. Столько элегантных людей, за которыми можно понаблюдать.

Она вспомнила женщин, которых видела на подобных вечеринках, – как они формировали ее стиль, вкус к роскоши… и неприязнь к паранормальному.

– В тот вечер я заметила его почти сразу, – продолжила она. – Он был единственным гостем примерно моего возраста и пытался провернуть крайне неумелую кражу – стащить целую бутылку бурбона из-за барной стойки. И я решила вмешаться.

– Немыслимо, – пробормотал Роуин.

Она легонько пнула его здоровой ногой и продолжила:

– Бармен поймал его и собирался позвать охрану, но, к счастью, я хорошо умею изображать обморок.

Роуин фыркнул.

– А как научиться хорошо изображать обморок?

– Носить корсеты.

– М-м-м, – согласился он. – Продолжай.

– В общем, я отвлекла внимание. Бармен бросился ко мне, а Фэрроу удрал с бутылкой. Как только я магическим образом пришла в себя, я отправилась искать его, но не нашла.

Если бы все было так просто. Она посмотрела на звезды и собралась с духом, чтобы рассказать оставшуюся часть истории. Фэрроу появлялся в ее кошмарах почти каждую ночь, но говорить о нем оказалось куда мучительнее.

Что-то коснулось ее ладони: кончики пальцев Роуина.

Нежно. Утешительно.

Она глубоко вздохнула.

– По дороге домой я решила остановиться на набережной. Это мое любимое место в Новом Орлеане. Под светом звезд и газовых фонарей, глядя на воду, я могла притворяться, что стою на краю чего-то большего, а не застряла на одном месте. Где я была всегда. И как водится, судьба – жестокая сука – привела меня именно к Фэрроу с компанией друзей. И, конечно же, бутылкой бурбона. Тогда я впервые напилась вне особняка Гриммов. Он привел меня к себе домой – в роскошный особняк в Гарден-Дистрикт. Та самая красивая жизнь, о которой я всегда мечтала… Когда ушли его друзья, я впервые оказалась с парнем наедине. Впервые…

Эмоции взяли верх. Ее первый сексуальный опыт не был болезненным или неловким и не сопровождался чувством стыда. Фэрроу был добр, страстен и воплощал все ее мечты. По крайней мере, в том деликатном возрасте.

Он не выгнал ее из своей постели, когда все закончилось. Не отказался обнять. И она очень долго хранила в сердце воспоминания о той первой ночи.

Роуин терпеливо ждал, пока она подберет следующие слова, но Женевьева чувствовала, что полностью завладела его вниманием.

– После той ночи он пообещал увидеться со мной снова, – прошептала она. – И сдержал обещание. Он ухаживал за мной все лето, водил в места, где я никогда не бывала, дарил впечатления, о которых я не смела даже мечтать. Его семья баснословно богата. Понимаешь, что у них есть отдельный набор посуды на каждый возможный случай. Их фамилия красуется на исторических зданиях и уличных указателях. И они отправляют сыновей учиться в другие штаты, в престижные школы для самого лучшего образования.

– Ясно, – пробормотал Роуин.

Она кивнула, глядя на небо.

– Я была разбита. Месяц не вставала с кровати. Мать почти ничего не замечала. Офелия – да, но я не рассказывала ей про него и насколько далеко все зашло, поэтому солгала и научилась скрывать правду. Фэрроу обещал писать, пока не вернется. Сначала письма приходили еженедельно, потом пару раз в месяц, а последнее я получила в свой шестнадцатый день рождения, и… тишина. Мне понадобились годы, чтобы его забыть. Я пыталась использовать других, чтобы вычеркнуть его из жизни. И в конце концов это сработало. Я наконец перестала о нем думать.

Женевьева вырвала пучок травы.

– А потом этот ублюдок вернулся.

Она села, раздраженно переминая травинки в руках и разрывая их на маленькие кусочки. Роуин тоже сел, подтянул колени к груди и подпер кулаком щеку, внимательно наблюдая за Женевьевой.

– Полагаю, история принимает плохой оборот?

Она с горечью рассмеялась.

– Он вернулся и вел себя, будто ничего не случилось. Будто он не разбил мне сердце и я не потратила годы, чтобы прийти в себя. Я сказала: оставь меня в покое. У меня появились новые друзья – Люси, Айрис, Базиль, – и я прекрасно обходилась без Фэрроу. Моя первая настоящая компания. Но ему