ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски - Страница 85

звуков остались только сильная гроза и голос дворецкого.

И тут Эрик встал с банкетки и резко вытащил револьвер из-за пояса, вскинув на гвардейцев, которые в шоке сделали несколько шагов назад. Они были напуганы невиданным прежде оружием. И Эрик это знал — это был шанс прорваться к Адаму и Фэйрис, ведь здесь его уже заподозрили, и неизвестно, куда бы решили отвести. Нельзя было оставлять их там одних. Он не знал, что там происходит, но знал точно — если его схватят сейчас, он не сможет им помочь.

— Стоять! — крикнул он, пятясь к выходу. И хотя это был пятизарядный револьвер, в барабане было всего четыре — он бы не смог убить всех солдат. Выход был один: пригрозить и бежать наверх, к Адаму и Фэйрис.

* * *

«21:39»

— Адам, давай же, давай, — тянула его за собой Фэйрис, пока он едва оставался в сознании. Её руки онемели от напряжения. Ноги болели от долгой ходьбы. — Пожалуйста, приди в себя… Ну же! Адам! — говорила она ему не сдаваясь. Всё шла с ним под руку к выходу на крышу, пока снаружи бушевал ливень с грозой.

— Я… не могу… — через силу прохрипел он.

Страх сдавливал Фэйрис. Отчаяние от неудачи угнетало — она была готова сдаться. Но шла через силу. Где-то там позади их уже искал преподобный, в этом огромном и тёмном чердачном помещении. Оставалось надеяться на помощь Эрика или Петро, или же хотя бы на сестёр.

— Ладно, — дрогнувшим голосом проговорила она, глядя на скопу старых манекенов, за большими сундуками, куда не проникал свет. — Держись, Адам… Прошу тебя.

* * *

«21:40»

Эрик мчал со всех ног. Гвардейцы следовали позади. Дыхание сбивалось. Для всех прочих гостей всё было вновь стабильно — скрипки и виолончели заиграли, будто ничего и не произошло.

Он вбежал по лестнице вверх на третий этаж. Туда, где было тише всего. Но шаги приближающихся гвардейцев были слышны нескончаемо. «Только бы всё обошлось», — прокручивал в уме Эрик. Сердце стучало так, будто он бежал марафон. По всему телу разливался жар.

Выбежав с коридора в правом крыле усадьбы, он наконец попал в пустой, такой же роскошный зал. Но роскошь эта лишь пугала. Было в этом всём нечто неестественное. Мир вокруг был как будто не настоящим.

— Какая дверь, какая дверь… Чёрт… — От паники, он позабыл, где кабинет лорда. Однако вспомнил, когда увидел две идентичных двери, отличных от остальных. Логика подсказала — в одной из них.

В первой двери оказалась тёмная комната. Взглянув внутрь, его охватил ступор. На миг он завис, когда увидел там болеющего мальчика, который не выглядел испуганно — тот приложил палец к губам, как бы говоря: «Я не выдам тебя».

Эрик резко закрыл эту дверь, когда услышал громкие голоса гвардейцев. Первый из них выскочил из коридора

— Стоять! — кричал гвардеец, пытаясь зажечь фитиль. Его руки дрожали. Эрик видел это — и знал, что у него есть секунда.

Он быстро открыл другую дверь и буквально влетел в кабинет лорда, думая, как запереть её изнутри. Наверху и снизу были очень удобно расположены крепкие выдвижные защёлки. Он затворил накрепко дверь, и отскочил от неё. Гвардейцы уже ломились внутрь, стуча по ней.

Только потом Эрик понял, что вокруг него много крови. А полу лежит сам лорд Бенджамин Эктабон, который был для него не более чем фигурой из истории.

— Боже… — он приблизился к лорду, тот был ещё жив. Из его рта шла тёмная кровь. Он держался за ножевую рану в груди. — В-вы… — Эрик оторопел, не мог и слова сказать.

— Т-ты… — прохрипел лорд, кашляя кровью.

— Вы видели их? Юных девушку и парня? Они были тут?

Лорд, казалось, уже никуда не смотрел. Взгляд опустел, а зрачки затмили радужку. Лицо побледнело.

— Там… — лорд медленно кивнул в сторону гобелена.

Эрик не мог перестать мотать головой от гобелена, до двери в кабинет. С одной стороны громко стучат и кричат, с другой сильный ливень с грозой. Он ничего не сказал лорду: просто потому что не знал, что мог сказать. Он только лишь кивнул умирающему мужчине.

— Останови… его… Мальчик в той комнате… Он мой сын. Забери его… Иначе Шарлон убьёт его… — На последних словах лорд закрыл глаза. По его бледному лицу протекла одинокая слеза. Он перестал дышать.

Эрик крепче обхватил рукоять револьвера и зашёл за гобелен.

* * *

«21:41»

Фэйрис прижалась спиной к стене вместе с Адамом. Его тело уже обмякло, он был не здесь, а где-то там. Она обхватила его, не в силах унять собственную дрожь.

— Эрик, где же ты?.. — прошептала она, надеясь, что он поможет ей выбраться с Адамом. — Держись, Адам. Умоляю, только держись… — повторяла она, глядя в его лицо и крепко зажимая ему рану на животе ладонью.

Каждый раз, как гремела гроза, Фэйрис вздрагивала, ведь вспышка света, проникающая в окна люкарн вырисовывала зловещие силуэты. Понимая, что преподобный где-то рядом, страх усиливался вдвойне.

— Фэй… — прохрипел едва слышно парень, не в силах открыть глаза. — Фэй… — всё повторял он. — Мне… Мне холодно.

— Потерпи, пожалуйста. Эрик успеет. Помнишь, как мы… как мы шутили про пришельцев? На берегу реки. Помнишь? — пыталась хоть как-то его удержать Фэйрис. — Теперь пришельцы, это мы… в этом времени. З-забавно, п-правда?.. — её голос дрогнул.

— Фэй… Я… — хрипел что-то он, но у него уже пропал голос. Лицо было холодным. Руки как лёд. Только лишь кровь была ещё тёплой.

— Говори со мной, Адам. Я прошу тебя, — сказала она, и в этот момент уже не смогла остановить слёзы.

— Фэй… — прошептал он, приоткрывая глаза. В них уже не было света, только чёрная пустота. — Ты… ты странная…

Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. А затем его глаза закрылись.

Послышались шаги. Это был преподобный.

* * *

«21:42»

Сначала он услышал её голос. Тихий, надломленный, сдавшийся, почти шёпот. Эрик замер на мгновение, пытаясь понять, откуда он доносится. А затем понял — Фэйрис плакала. И в этом плаче было что-то, от чего кровь застыла в жилах, от чего по коже проходил озноб. Она плакала не от страха. Она плакала от потери. Эрик рванул вперёд, держа револьвер наготове — преподобный Олдри был где-то тут, в полной тьме.

— Фэйрис? — шептал Эрик, заходя за старые сундуки. Он увидел её сидящей у стены с умирающим Адамом на руках.

— Эрик?.. — отозвалась она.

Он подошёл ближе, глядя то на неё, то на Адама.

— Нам нужно уходить отсюда.