Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников - Страница 24

вносит свой вклад в общее дело. Его слово стало его оружием, а аналитический склад ума – щитом для других.

Богданыч

Закалка. Первые выстрелы. Камчатка и Чечня. Новое время – старые проблемы. Скалы и Интеграл. Наука выживать. Нулевой боец. Подготовка к штурму. Выход на задание. Почему я здесь.

Встретил как-то в 2024 году на Донбассе очень интересного человека. Инструктора. Наставника. Друга. Отца-командира. Поэта. И просто человека. Человека сильной воли и настроя. Человека с большой буквы. Позывной «Богданыч». Нас, небольшую группу, в день прибытия на тренировочный полигон передали ему в подчинение. Жесткий, сухой взгляд. Со стороны казалось, что на лице полное безразличие к нам, как к людям. Именно от него мы получили навыки, которыми должен обладать каждый боец. Обязательно должен. Чтобы выжить в бою. Чтобы сохранить жизнь товарища. Чтобы понимать, как эффективно и максимально выполнить поставленную задачу. Чтобы точно знать, что выжить в боевых действиях можно только если ты подготовлен и физически, и морально, и понимаешь, что тебе делать в той или иной ситуации.

Жара более 40 градусов. Ни одного облака. Ни ветра. Полная экипировка. Автомат. Полигон. Четкие действия и команды инструктора. Основы обращения с оружием. Пробежки. Стрельбы. Штурм блиндажей. Зачистка окопов. Метание гранаты. Работа в двойках и тройках. И многое то, без чего выжить в военных действиях невозможно. Сначала тяжело. Потом очень тяжело. Но к вечеру ты понимаешь, что сегодня твоя жизнь стала намного длиннее, чем могла бы стать в бою без этих знаний и навыков.

Было сложно. Казалось, день не закончится никогда. Сил не было. Но наступил вечер, мы закончили тренировку, сдали оружие в оружейку, сняли экипировку, приняли душ и потянулись к нему. К нашему инструктору, который за один день стал нам родным человеком, благодаря которому мы чувствовали, что у нас жизнь может быть длиннее, и в любое время мы не будем думать, что нам делать в критической ситуации, а все, чему он нас учил, сделаем автоматически.

Рассказ инструктора с позывным «Богданыч»

Мой позывной «Богданыч». Мне пятьдесят семь. Я из Тамбовской области, из тех мест, где земля черная, а характер у людей – кремень. Детство мое прошло на улице. Не в смысле гуляний, а в смысле школы жизни. Отец рано ушел, мать одна тянула. Я ее почти не слушал. Энергия била через край, и находил выход я ей в драках. Стоял на учете в детской комнате милиции. Но при этом школу закончил без троек – понимал, что хоть какая-то голова на плечах должна быть. Еще и музыкалку по классу трубы одолел. Представляете? Отчаянный дворовый пацан с трубой – смешное зрелище.

А вокруг в те годы витало эхо другой, далекой и страшной войны. Ребята постарше уходили служить в Афганистан. И не все возвращались. Помню, как по нашему селу пришла похоронка на одного парня… Как кричала его мать. Этот звук въелся в душу. Но странно – меня это не пугало. Наоборот, рождало какое-то стойкое понимание: есть вещи поважнее своих дворовых разборок. Я решил, что моим местом должна стать армия.

Первый раз в военное училище не поступил. Не хватило баллов. Но я не сломался. Год готовился как одержимый. И в 85-м поступил в Тамбовское высшее военное командное училище. Это была моя первая серьезная победа над самим собой.

В 89-м я получил лейтенантские погоны. Стажировку проходил на Дальнем Востоке, а потом судьба занесла в Приднестровье. Там, на базе десантно-штурмового батальона, я впервые услышал выстрелы. Не на учениях, а по-настоящему. Тогда, в начале 90-х, там запахло порохом по-серьезному. Помню первую ночную перестрелку, свист пуль над головой. Сердце колотилось, но паники не было. Была какая-то странная ясность. Я понял: это мое. Это та среда, где я не просто существую, а живу по-настоящему. Хотя тогдашние стычки – это были просто цветочки. Ягодки созрели позже, на Камчатке и в Чечне.

Камчатка… Суровый, прекрасный край. Там я был командиром взвода разведки. Это где нужно не просто стрелять, а думать, как зверь, чувствовать опасность за километр. Полная разведподготовка, все навыки выживания, наблюдения, нападения. Потом я стал командиром роты. А дальше – Вторая чеченская. Прошел ее всю. Это отдельная, длинная и темная история. Там я узнал цену жизни и смерти. Цену приказу и цену ошибки. Война – это тяжелая мужская работа, которая не прощает промахов. Ошибка на войне – это не двойка в журнале, это смерть. Твоя или твоего товарища.

После Чечни ушел в отставку. Думал, что отвоевал свое. Жил спокойной жизнью. Но оказалось, что воин внутри меня только дремлет, а фронт впереди.

Когда началась СВО, я сначала наблюдал со стороны. Думал, все быстро закончится. Но недели шли за неделями, и я понял: до победы еще далеко. В душе что-то щелкнуло. Мой опыт, мои знания – они не должны пропадать. Я видел по телевизору молодых ребят и понимал – многим из них не хватает самой простой, солдатской науки. Науки выживать.

Я подписал контракт с Добровольческим корпусом Вооруженных сил РФ. Учитывая мой послужной список, я предложил себя в качестве инструктора. Не ради чинов или денег. А потому что, если мой опыт спасет жизнь хотя бы одному бойцу, я уже жил не зря.

Меня направили на полигон «Скалы». Там командир жесткий, с волевым сильным характером и большим боевым опытом. Его позывной «Хлыст». Он собрал нас, инструкторов, и сказал: «Давайте сделаем так, чтобы наш полигон был лучшим. Чтобы это была самая сильная учебная база. Чтобы к нам в очередь стояли и хотели пройти подготовку только у нас». Говорил он без пафоса, сурово и по-деловому. И я ему поверил.

Там же я встретил его – инструктора, соратника с позывным «Интеграл». Ему за шестьдесят, полковник, десантник, специалист по вооружению и взрывному делу. Пронзительные глаза, руки со шрамами и пальцами, которые могли собрать и разобрать любой взрывной механизм с закрытыми глазами.

Мы с ним сразу нашли общий язык. Два старых волка, прошедших свои войны. Он как-то подошел ко мне после первого рабочего дня, достал две кружки, налил – чай, густой как мазут. «Ну что, Богданыч, – сказал он хриплым голосом, – опять будем учить пацанов уму-разуму?» – «А куда деваться, Интеграл? – усмехнулся я. – Не пропадать же добру». – «Точно. Лучше мы их здесь научим, чем они там, на передке, глупости сотворят. Ошибка на войне…» – «…это смерть», – закончил я фразу, и мы одновременно хмыкнули. С этого началась наша совместная работа.

Мы с Интегралом проработали всю программу подготовки – от и до. Что нужно бойцу в бою? Все. Но начинаем мы