Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин - Страница 36

перочинный нож из кармана и стал пилить мои путы.

– Что ты делаешь, Хельмут? Прекрати! – крикнул второй офицер, доставая из кобуры пистолет.

– Положи пистолет, ты подчиняешься мне, – стараясь поймать взгляд офицера, приказал я. – Надень маскхалат и собери документы, карту, ты проведёшь меня через охранения к русским позициям. Часовым будешь говорить, что я ваш разведчик, и ты лично провожаешь его до нейтральной полосы.

Офицер, словно в сомнамбулическом сне, безропотно исполнил указания.

«Получилось», – ликовал в душе я. Один из врагов складывает стратегическую карту в планшет, другой с перочинным ножичком ждёт указаний.

– Спи, – приказываю я ему, – лучше умри.

Офицер, сделав два шага в сторону походной кровати, рухнул на земляной пол.

– А ты пошёл, – подталкиваю в спину второго офицера. – Напоминаю, ты провожаешь своего разведчика к русским.

Посты дозорных миновали успешно, офицер невнятно что-то говорил солдатам, те недоумённо козыряли. Вышли к окопам переднего края.

– Вперёд! – скомандовал я. – Ты покажешь мне проходы в минном поле.

Проползли под заграждениями. С нашей стороны заграждений не было. Наши позиции были уже совсем рядом, в сотне метрах. И тут произошла оплошность, я потерял бдительность, я заспешил, обогнал немца и пополз впереди. Вдруг сильный взрыв подбросил меня высоко в воздух. Немецкий офицер, ползший в нескольких метрах за мной, подорвался на нашей противотанковой мине. Сознание я не потерял. Почувствовал и даже увидел внутренним зрением, как из правой ноги из вен и артерий толчками струилась кровь. Усилием воли остановил кровотечение. Финкой отрезал остаток ноги, чтобы не мешала ползти. Через десять минут я достиг наших траншей и упал на руки бойцов.

– В ста метрах немецкий офицер подорвался на мине. Планшет, найдите планшет, он у него, – прошептал я и потерял сознание.

Через неделю в этих местах произошло сражение. С обеих сторон погибли сотни тысяч людей. А моя война на этом закончилась. И кто знает, выжил бы я в этой мясорубке?

После полугода скитаний по госпиталям я выздоровел. Потянуло в места моего детства, юности. Первым делом приехал в Томский детский дом. Мои сверстники, друзья воюют с врагом, некоторые уже погибли, а я инвалид, передвигаюсь на костылях. В глазах воспитателей видел сострадание и жалость, которые не смог стерпеть. В детском доме не провёл и дня, собрался и уехал в деревню, в которой родился, где когда-то жили моя бабушка и родители. Бабушкин дом был сожжён. Когда односельчане узнали, чей я сын и внук, то у многих появился страх. В глазах их читалось: «Внук ведьмы приехал. Что же будет?» Здесь я тоже не пробыл и дня. Деревенские облегчённо вздохнули и с удовольствием выделили мне подводу до райцентра. В конце концов, я выбрал самую отдалённую, самую глухую деревушку в Томской области. Так я оказался в Троицком. Война и сюда дотянула свои кровавые руки. В деревне остались женщины, старики и дети. Мужчины воевали с немцем. Меня поселили в доме, в котором раньше жил лесник. Трагическая судьба постигла его и членов его семьи. У лесника было трое сыновей, и они ушли на фронт. Похоронки пришли на них почти в один день. Вначале погиб младший. Чтобы поберечь жену (она была сердечница), лесник припрятал похоронку. Но через день-два пришло письмо. Письмо получила жена лесника. А в нём командир роты, в которой служили старший и средний братья, написал, что братья погибли геройски, что их пулемётный расчёт не отступил, бился до последнего патрона, уничтожил множество фашистов, и таким образом они отомстили за смерть вашего младшего сына, погибшего месяцем ранее… Так и не дочитала бедная женщина письма – упала замертво. Лесник не смог перенести постигшего горя. Умер через неделю. Таким образом, невольно я стал наследником дома и заодно стал выполнять обязанности лесника. Начальник из райцентра рассказал, что надо делать – в основном следить за состоянием лесного участка и фауны, его населяющей. Мне выделили лошадь и подводу для объезда лесных угодий. Первым делом с помощью топора и пилы изготовил деревянный протез. К деревяшке приладил ремни, тряпки и стал учиться ходить. Через два дня выбросил костыли. Работа и лес успокаивали меня и лечили.

Удивительно, оказывается, в лесу я вспоминал все поучения бабушки, словно она вновь нашептывала мне их: «…Хвощ – ёлочка травная, сырость любит, но больше солнце, вот и растёт на полянке ближе к деревцам. Тот, что у болот произрастает, трогать не надо, больно ядовит, а вот на полянке здоровая травка. Молодой побег дюже от заворота живота помогат, если сутки томить его в подогретой водичке, однако не в кипятке. Потемнела верхушка – бесполезная травка, только для потомства годна…»

Заметил я в себе способность видеть свечение, исходящее от людей, по которому мог определить недуг человека. Свечение тёмного цвета или совсем грязного исходят от поражённого больного органа.

В способностях воздействовать на людей взглядом, мыслью я не сомневался. Опробовал эту способность на животных – получилось. В одном из объездов лесных угодий увидел косулю, животное пугливое и осторожное, пасшуюся на полянке. «Не бойся меня, я твой друг», – мысленно приказал ей, и она позволила подойти к ней и погладить.

Самое удивительное то, что все эти способности я воспринимал как нечто знакомое, только забытое, и сейчас память возвращала свой долг.

Как-то само получилось так, что ко мне стали приходить люди со своими недугами, и я помогал им. Верно, с того случая, когда я помог мальчугану. Его ужалила змея в ногу. Местная фельдшерица решила удалить яд с помощью операции. Нога распухла, почернела, яд поедал тело. Мальчик находился в бессознательном состоянии. Везти его в районную поликлинику за сто километров – верная смерть. И я решился помочь, мобилизовал все свои внутренние силы. Чувствовал, как в кровь мальчика проникают частицы яда, разрушая стенки кровяных сосудов. Яд надо уничтожить, нейтрализовать, обезвредить, вытолкнуть из тела. Листья подорожника для примочек ранки и распухшей ноги, настой из зверобоя помогут очистить тело мальчугана. Таким образом, я спас мальчика. А ещё я понял, что организм человека, подобно фармакологической лаборатории, способен изготавливать всевозможные вещества, которые могут вылечить или убить. Рецепт вещества иногда следует подсказать организму. И эти способности я также черпал изнутри себя. Кто, когда вложил в меня эти знания?

С той поры я стал деревенским знахарем. А знахарь в деревне – ещё и ведьмак, колдун. Ко мне стали приходить не только лечиться, но и с вопросами, в основном – жив ли тот или иной член семьи? По фотографиям, по личным вещам человека, о котором интересуются, я