Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин - Страница 29

же пилотка оказалась во рту фашиста. Но скрутить немца Павел не успел, он услышал приглушённый крик Фёдора:

– Паша, немец убивает… помоги-и…

Второй немец, оседлав Фёдора, одной рукой сжимал ему горло, другой бил гаечным ключом по голове. Павел выхватил из-за голенища финку, полоснув по горлу своего пленника, бросился на помощь другу. Фашист оказался смелым противником. Увидев Павла, он резко вскочил на ноги и, зажав гаечный ключ в руке, набычившись, пошёл навстречу своей смерти.

– Жаль, «язык» не получился, – сказал Павел, помогая подняться своему товарищу. – Сильно он тебя? Ничего, до свадьбы заживёт.

– Здоровый, гад, винтовку выбил из рук, – отплёвываясь, оправдывался Фёдор, – так и не понял, как с ног меня сбил, думал, убьёт. Сон я сёдни видел. Тятя снился, к себе звал, говорил, что там хорошо. Он умер, когда мне ещё двенадцати не было. Помнишь?

– Собери оружие, – перебил его Павел, – быстрее, а я пулемёт сниму.

Павел пассатижами, которые лежали среди инструментов, разложенных на тряпке рядом с мотоциклом, снял с турели пулемёт. Собрав инструменты, забросил их в лес, провода, отходящие от мотора, рванул и тоже выбросил подальше в сторону. Затем подозвал Фёдора.

– В коляске забери ранцы и две курицы. Обед у нас сегодня будет знатный. А теперь в лес, я догоню, подарок немцам подготовлю и догоню. Пулемёт оставь, сам возьму.

Фёдор Соргин, нагруженный оружием и ранцами, уходил в лес. Павел Зимин готовил «подарок» врагу. Он достал гранату, снял чеку и аккуратно положил гранату под труп одного из врагов.

– Гостинец от сержанта Красной армии, пожалте.

Этой жестокой, нечеловечной премудрости – уничтожать врага – «научили» его ещё финны.

Через пять минут Зимин догнал Соргина, ещё через пять-десять минут в той стороне, откуда они ушли, грохнул взрыв.

– Мой гостинец сработал.

– Паш, где ты научился так воевать? Я, наверно, никогда не смогу…

– Научишься. Жить захочешь – научишься. А воевать меня «научили» финны. Страна у них красиво называется – Суоми. Их раньше в царской России чухонцами называли. Вроде степенный народ: охотники, рыбаки, а воевали гады грамотно, с выдумкой. Каждый второй у них снайпер, так он специально ранит одного нашего, а затем рядом положит ещё троих-четверых, тех, кто раненого выручать приползут, а потом и первого добьёт. А уж если убитого оставили нашего или даже своего, то обязательно граната под ним…

Вдруг треснул выстрел. Пуля срезала веточку с куста. Бойцы упали на землю.

– Из нагана стреляет. Наш. У немцев нет наганов, – прошептал Павел и громко крикнул: – Эй, славяне, прекрати стрелять, а то крупным калибром угощу, из пулемёта.

– Свои, – из кустов вышел солдат с автоматом на груди, – свои, товарищ майор, а вы «немцы, немцы».

Из-за дерева появился офицер, с двумя шпалами на красных петлицах. Его неприятные поросячьи глазки обшаривали, словно обыскивали, бойцов.

– Кто такие?

– Сержант Зимин, Н-ский отдельный стрелковый батальон, вторая рота, первый взвод. Со мной боец Соргин из этого же взвода, – доложил Павел.

– И где твоя рота, батальон, сержант?

– В получасе отсюда. Мы разведку проводили.

– Ведите, сержант, к командиру батальона.

– Есть!

Через полчаса, собрав данные разведгрупп, Зимин докладывал обстановку и положение батальона лейтенанту и присутствующему тут же майору.

Бойцы пообедали сегодня вдосталь. Разведчики из роты Зимина приволокли мешок пшеницы, а Зимин с Фёдором двух куриц. Лейтенант приказал приготовить кулеш, и бойцы пообедали на славу. Как дальше будет, неизвестно. Впереди марш-бросок, прорыв к своим.

– Эх, курить хочется, в шинельке махорки наскрёб на самокрутку, а вот газетки нету. Мужики, може, у кого отрывочек найдётся?

Фёдор достал из кармана листовки.

– Во, у меня листки е. Немцы по всему полю разбросали, в гости приглашають.

– Мне листок дайте, у меня тожеть махра завалялась.

– Покурим, братцы, у кого махорочка – давай на круг, – вокруг Соргина сгрудились бойцы.

– Боец, что за листовки у тебя, покажи? – майор подскочил к Фёдору и рванул из рук листки.

– Та немцы, товарищ майор, предлагают в плен. Я их для самокруток использую, – глупо улыбаясь, ответил Соргин.

Майор пробежал глазами текст листовки.

«Русские солдаты и офицеры!

Сдавайтесь в плен. Сопротивление бесполезно. Не верьте комиссарам, что немцы расстреливают пленных. Германские солдаты уважают достойного противника. Раненым и больным немедленно будет оказана помощь. Вы будете накормлены, помыты и одеты. Ваша судьба находится в ваших руках – быть вам убитыми либо жить.

Солдат!

Не выбрасывай листовку, она послужит тебе пропуском и сохранит жизнь.

Главнокомандующий генерал Модель».

Майор побагровел, его маленькие глазки налились кровью.

– На самокрутки, говоришь? Фамилия? Арестовать! Обыскать предателя! – брызгая слюной, заорал он.

– Рядовой Соргин.

Автоматчик, сопровождающий майора, вырвал из рук Соргина винтовку и профессиональными движениями стал ощупывать карманы бойца. На землю посыпались огрызок карандаша, бечёвка, ложка, два винтовочных патрона. Из нагрудного кармана автоматчик передал майору несколько листовок.

– Лейтенант! – ещё истошнее заорал майор. – Построить батальон. Предательства не потерплю. Командование батальоном принимаю на себя.

Остатки батальона численностью менее трёх взводов выстроились на поляне. Грязные, измождённые бойцы хмуро смотрели на майора.

– За измену Родине, – майор ожесточённо стал рвать листовки, – предателя Соргина расстрелять перед строем.

– Товарищ майор, постойте. – Зимин шагнул вперёд, он только сейчас понял, что происходит, что его товарища расстреливают. – Товарищ майор, мы из одного села, из Сибири, он и не думал сдаваться, он случайно, для самокруток…

Майор не обращал внимания на Зимина.

– Приговор привести в исполнение немедленно. Сёмин, – прикрикнул он на автоматчика.

Фёдор Соргин, наверно, так ничего и не понял. Он продолжал глупо улыбаться и еле слышно шептал:

– Так на самокрутки, бумага подходяща…

Автоматная очередь красными вишнями расплылась на гимнастёрке бойца. Фёдор медленно, словно хотел присесть отдохнуть, оседал на землю.

– На самокрутки подходяща…

Слёзы выступили на глазах у Павла. «За что? За какую-то бумажку. Не успел… Сволочь майор…»

Майор вплотную подошёл к Зимину.

– Что, дружка решил защитить? Вместе хотели дезертировать. Я ещё с тобой разберусь, боец. А сейчас встать в строй. – Он вытащил из кобуры наган и прошёлся вдоль строя. – Так будет с каждым, кто задумает предательство, кто нарушит дисциплину, кто не подчинится приказу. Сам лично буду расстреливать. Лейтенант, – обратился он к комбату, – готовь батальон к марш-броску через линию фронта. Выступаем немедленно. Направление на восток.

– Товарищ майор, разрешите обратиться? – Лейтенант расстелил перед майором карту. – Батальоном проведена разведка, мы окружены противником двойным кольцом. Предлагаю взять севернее в направлении города К. и выйти к нашим через лесной массив. Там только кордоны. Их легче будет обойти. Выведем остатки батальона, сохраним людей…

Но майор даже не взглянул