Ехали на фронт герои - Пётр Петрович Белянин - Страница 12

моим разведчикам в авангард. Федорчук, проводи, – капитан секунду помолчал и уже тихим голосом, как бы про себя сказал: – Не повезло… Думаю, что минут через двадцать немцы примутся и за нас.

* * *

Но ни через двадцать минут, ни через час, ни через два немцы так и не «принялись» за русский десант. Они были ошеломлены. Так тщательно укрепленная оборонительная линия на правом берегу была прорвана одним ударом русских. Батальон N-ской дивизии, доукомплектованный резервистами, понёс невосполнимые потери в живой силе. Батальон практически перестал существовать. В штаб дивизии, а затем и в штаб армии полетели телефонограммы.

«Русские значительными силами форсировали Днепр и захватили плацдарм на правом берегу. Наступление русских остановлено. Несём потери. Просим подкрепления».

Для устранения предполагаемого прорыва русских с киевского направления были сняты танковая бригада, моторизированная пехотная дивизия, батальон горных стрелков, невесть откуда взявшийся в степях Украины. Перед этими частями и частями, обеспечивающими оборону правого берега Днепра, немецким командованием была поставлена задача: «Во что бы то ни стало сбросить русский десант в Днепр, переправу уничтожить».

План русского командования удался. Значительная часть сил врага была снята с направления главного удара.

* * *

Загрузка на катер третьей группы десанта производилась под плотным обстрелом немецкой артиллерии.

– Быстрее! Быстрее! – покрикивал на десантников и на своих помощников Жуковецкий, – Отчаливай, твою мать! Налегай на шесты! Задний ход!

Перегруженный катерок с десантом развернулся и медленно зашлёпал к противоположному вражескому берегу. Немецкая артиллерия перенесла огонь на маленькое судёнышко. Один из снарядов разорвался за кормой катера. Мотор предсмертно взвыл и заглох. Другой снаряд разорвался прямо по курсу катера, перед его носовой частью. Суденышко подбросило как щепку. Нос его вначале вздыбился, затем клюнул вниз, и катер медленно стал погружаться под воду.

– Покинуть катер, – крикнул Иван и бросился в реку. – Петя, Петька, ты где? – Иван кричал и плавал вокруг уходящего под воду катера.

– Уф-фф! – рядом с Иваном кто-то вынырнул. – Здесь я. Чё кричишь? Саню Шекунова убило. Я так и не смог его вытащить.

– А я уж хотел нырять за тобой в машинное. Ну ты моторист что надо! После войны возьму к себе. Будем по Иртышу баржи водить.

Друзья поплыли к правому берегу. Почти у самого берега ребята увидели бойца. Он отчаянно, видно из последних сил, молотил по воде руками, иногда полностью уходя под воду.

– Старшина? Ты? – Иван за шиворот подтянул его к себе. – Положи руку мне на плечо, да не сильно дави-то. Петя, возьми у него автомат.

Наконец ноги друзей коснулись дна. Подхватив старшину под руки, разведчики побрели к узкой полоске песчаного берега.

– Ты посмотри, Петя, старшина-то в полной амуниции. Наверно, хотел записаться в войско архангела Михаила, – подшучивал Ваня, выходя из воды.

– Ну ты, герой, чем воевать-то будешь, пальцем что ли? – Старшина уже пришел в себя от купания и теперь, лежа на песке, подняв ноги вверх, выливал воду из сапог.

Медный диск солнца там, далеко, на вражеском западе, медленно скатился с небосвода, и ночь мгновенно взяла бразды правления в свои руки, окрасив всё вокруг чёрной краской. В метрах двухстах по течению реки ударил длинной очередью немецкий автомат, затем другой.

– По нашим, наверно, бьют, гады, – негромко сказал Зимин.

– Вы тут подождите меня, может быть, и правда там наши, – сказал Иван и растворился в ночи.

– Автомат-то возьми. – Но слова старшины всколыхнули лишь пустоту. – Вот бес, – проворчал он.

Появился Жуковецкий через пятнадцать минут с пятью бойцами. За плечами его висели два автомата.

– Так-то лучше, правда, старшина? Вот, взял взаймы у фрицев, а то из пальца много не постреляешь, – улыбался Иван. – Держи, Петя, отдашь два. – Иван протянул Петру один из автоматов.

Вскоре к группе присоединились ещё четыре бойца. Они, в том числе и ранее приведённые Иваном, были без оружия, на некоторых не было сапог.

– Аники-воины, чем воевать-то будете, – ворчал старшина, – хорошо, что ночь тёмная. Пойдём вверх против течения, впереди подъём более пологий, там наши укрепились.

Оттуда слышались редкие автоматные очереди и иногда вспыхивали осветительные ракеты.

– Жуковецкий, Зимин, – приказал старшина, – пойдёте впереди, я замыкающий.

Минут через двадцать группу окликнуло наше охранение, и один из бойцов повёл их к капитану.

– Нарыли фашисты здесь нор, что кроты, весь берег изрыли. Мы их, товарищ старшина, вначале из первой линии обороны вышибли, а потом и вторую захватили, и везде у них ходы сообщений, – пояснял сопровождающий их словоохотливый боец.

Капитана искать не пришлось, он сам шёл навстречу.

– Товарищ капитан, – докладывал старшина, – накрыли наш катер, вот остатки…

– Вижу, старшина, – ответил капитан. – Ребят разместишь в блиндаже, пусть обсохнут. Раздай трофейное оружие, оно там же, в блиндаже, и пусть подберут обмундирование, с мертвяков пусть снимают, не босиком же им воевать. Немцы там, – он мотнул головой в дальний угол траншеи, где лежали мертвые фашисты. – Отдых не гарантирую, с минуты на минуту жду контратаки немцев, как только бойцы обсохнут, отправишь их к старшему лейтенанту Поспелову, на правый фланг, – и, обратившись к Федорчуку, сказал: – Помоги старшине освоиться, а я проверю охранение.

Проверив охранение, капитан Углов заглянул в землянку к разведчикам. Они спали вповалку. В воздухе стоял крепкий запах потных портянок, мощный храп сотрясал воздух.

«Нет, здесь не отдохнёшь», – подумал капитан и вышел на улицу.

– Товарищ капитан, – к нему подошёл Федорчук, – мы вам соседний блиндаж присмотрели, по высшему разряду, для старшего офицерского состава.

– Спасибо, Саша.

Блиндаж оказался небольшим, но уютным. У боковых стенок, друг против друга, стояли две аккуратно застеленные походные кровати, между ними, у изголовья, расположился небольшой раскладной столик. На столе стояли открытая банка тушёнки, початая бутылка немецкого вина и закопченная медная кружка. Под бутылкой на газетном обрывке химическим карандашом было нацарапано: «Проверено! Мин нема!»

Капитан уселся на кровать, отхлебнул из бутылки. Напиток обжег горло. «Ром, похоже. – Зажевал тушёнкой и улыбнулся про себя: – Вот негодники, все-то они проверили». Затем, вспомнив про бойцов из авангарда, крикнул Федорчуку:

– Саша, срочно передай Ниязову, чтобы привёл бойцов из авангарда, и разбуди меня ровно через час, после сам поспишь.

Не снимая плащ-палатки и сапог, капитан упал на кровать. «Подушка немцем пахнет, дешёвым одеколоном и сигарета…» – мысль его так и не сформировалась, усталость сморила командира.

Но поспать капитану не пришлось. Со стороны немцев раздался мощный взрыв, затем два послабее. Углов, как заведённая пружина, оказался на ногах и уже через пару секунд был на командном пункте (эту возвышенность, по которой проходили окопы, капитан выбрал заранее, чтобы руководить боем). Из соседнего блиндажа