Его сводная победа - Анна Веммер - Страница 25

class="p1">– Что? – спрашиваю я, откидывая одеяло. – Прошу.

– Ты что, не сменишь постельное белье?

Она произносит это таким тоном, словно я предлагаю ей спать не в постели, а прямо на муравейнике.

– Как пожелает ваше высочество.

Приходится взять из прачечной чистый комплект постельного белья (что оказывается той еще задачкой – и когда я успел привыкнуть к прислуге?) и перестелить для принцессы постель. Элина наблюдает за мной со смесью недоверия и разочарования.

– Что, думала, я не умею? Я самостоятельный мальчик.

– Вот и спал бы самостоятельно, без привлечения третьих лиц.

Едва я заканчиваю, ледышка забирается под одеяло и кутается в него, как в кокон.

– Эй, оставь мне хоть немного, – говорю я.

– Что?!

Ну правда: как на муравейнике. И, судя по воплю, какой-то гигантский житель этого муравейника только что укусил Сереброву за зад.

– Ты собираешься спать здесь?

– У нас же уговор.

– Да, но я думала, что ты ляжешь на полу или не знаю… Ты серьезно? Ты думаешь, я буду спать с тобой в одной кровати? Ты вообще в своем уме?

– А что, у тебя есть варианты? – Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально беззаботным. – Мама с папой уже спят, а Риты нет. Я же не собака, чтобы спать у порога на лежанке. Так что выбирай: либо спишь здесь, либо я иду к папе и рассказываю, какого ты мнения о моих бургерах.

Элина возмущенно фыркает. Она явно не в восторге от перспективы, но и выбора у нее нет.

Я уже почти праздную победу, как она вдруг говорит:

– Ладно, но я сплю с краю. И не смей ложиться ближе чем на метр.

– С краю? – я хмыкаю. – Это моя комната, моя кровать. Я сплю с краю.

– Ты же мужчина! – Она бросает на меня взгляд, полный презрения. – Мужчины всегда уступают женщинам.

– О, теперь я мужчина? – притворно удивляюсь. – А минуту назад я был «извращенцем проклятым». Решай, ледышка, кто я: джентльмен или маньяк?

Она закатывает глаза, но я вижу, как она неуверенно закусывает губу, явно больше склоняясь к варианту с маньяком. Черт, она действительно красивая, особенно когда злится.

– Ладно. Я сплю у стены. Но если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься… если хоть один твой волосок упадет на мою половину – задушу прямо во сне!

Мы укладываемся, и я чувствую, как она старается занять как можно меньше места, будто боится случайно коснуться меня. Я поворачиваюсь на бок, чтобы не дышать ей в затылок, и закрываю глаза. Но через пару минут слышу ее голос:

– Марк?

– М?

– Если нас поймают родители, я тебя сдам.

– Как пожелаешь, ледышка.

– Прекрати обзываться!

– Может, споешь колыбельную, чтобы я точно уснул?

– Заткнись, – бурчит она, но я слышу, как она улыбается.

Проходит еще несколько минут, и я уже начинаю засыпать, как вдруг слышу ее тихий вздох:

– Марк?

– Что еще?

– Ты уверен, что это нормально? Спать вместе, я имею в виду.

– Нормально? – Я приподнимаюсь на локте и смотрю на нее. – Эля, мы не делаем ничего плохого. Мы просто спим. И если ты будешь продолжать так нервничать, то я точно начну храпеть. Из принципа.

Элина молчит, но я чувствую, как она немного расслабляется. Через некоторое время ее дыхание становится ровным, и я понимаю, что она заснула. Тогда я осторожно, чтобы ее не разбудить, поворачиваюсь. А что? Про взгляды речи не шло.

Я лежу и смотрю на нее. Волосы растрепались, губы слегка приоткрыты, а ресницы отбрасывают тени на щеки. Она такая… хрупкая. Совсем не та ледышка, которая днем готова была разорвать меня на части. Я вдруг ловлю себя на мысли, что она мне действительно нравится. Не как сестра.

Но я тут же отгоняю эту мысль. Мы не можем. У нас общий отец, и это делает все невозможным.

Вдруг Элина вздрагивает во сне, и я слышу, как она тихо стонет. Она плачет во сне. И к такому меня жизнь точно не готовила. Раньше я думал, что умею все: чинить машины, выживать на улице, растягивать тысячу на неделю. Оказывается, я понятия не имею, что делать, если хорошенькой девчонке в твоей постели снится страшный сон.

– Эля, – шепчу, осторожно касаясь ее плеча. – Проснись, это просто сон.

Она не просыпается, но прижимается ко мне, как будто ищет защиты. Я не могу устоять. Я обнимаю Элину, чувствуя, как ее тело дрожит. Она такая беззащитная в этот момент. Что такого может ей сниться? У этой девчонки идеальная жизнь. Ее обожают родители, она с детства имеет все, что пожелает, у нее карьера, фанаты, роскошный дом. Ну, чуть повернута на идеальной фигуре, но кто из девчонок не считает себя толстой?

– Все хорошо, – шепчу ей в волосы. – Я здесь.

Эля успокаивается, и я чувствую, как ее дыхание снова становится ровным. Но потом она делает то, чего я совсем не ожидаю. Поворачивает голову и губами касается моей шеи. Это нежный, почти невесомый поцелуй, но он заставляет сердце биться быстрее.

Я замираю, чувствуя, как ее губы скользят по моей коже. Она целует меня, и это так… естественно. Как будто она знает, что делает, даже во сне. Я чувствую, как ее рука обвивается вокруг моей шеи, и она прижимается ко мне еще сильнее.

Но я не могу. Я не могу позволить себе это.

Мы не можем.

Я осторожно отстраняюсь, а она снова тянется ко мне, и я понимаю, что не способен уйти. Не сейчас. Не когда она так уязвима. Поэтому я остаюсь. С сожалением, чувствуя почти физическую боль, не отвечаю на поцелуй и чуть ее отстраняю, но не ухожу. И засыпаю, держа ее в своих объятиях.

Глава 28

Так бывает, привыкай

Я просыпаюсь от звука шагов в коридоре. Сердце тут же начинает колотиться, как будто я только что пробежал марафон. Элина все еще спит. Ее голова лежит у меня на груди, а рука обвивает мою талию. Она такая милая, совсем не стервозная ледышка. Даже жаль ее будить. Но кто-то проснулся, возможно, Рита. Она, конечно, по идее должна стучать, но как-то я проснулся, а на столе меня ждала горстка таблеток с запиской от Евгении, что я опять забыл про лекарства. А я и не слышал, как кто-то входил.

Если кто-то увидит нас вместе, это будет конец.

– Эй! – я осторожно трясу Элю за плечо. – Принцесса, проснись, кто-то идет.

Она бормочет что-то невнятное и прижимается ко мне еще сильнее.

То ли от этой близости, то