Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби - Страница 47

Ты слышала, что я сейчас говорил? Ты словно отключилась ненадолго.

Ненадолго. Я вздохнула про себя. Он имеет в виду, что я его игнорировала 4 минуты и 23 секунды. Впрочем, не важно, сколько это длилось, мне следовало бы его слушать.

– Извини, загляделась на виды за окном.

А ведь глаза у меня были закрыты – вот черт! К счастью, Кай ничего не сказал.

Дорога становилась все у́же, а жизнь вокруг нее все интереснее: крестьяне, ведущие волов по рисовым полям, пасущиеся животные, старые дома с черепичными крышами, выложенная на тротуары для просушки кукуруза. Ничего знакомого. Я бы создала карту дорог в голове, но здесь я никогда не бывала.

Кай останавливается возле деревянного домика на обочине. На вывеске написано: «Жареная утка тетушки Ма».

– Подожди немного, – говорит он.

Через 8 минут Кай возвращается с большой коробкой для еды навынос.

– Две горячие булочки, соус, чай с молочком из грецких орехов и, разумеется, утка! Идеально зажаренная.

Он заводит машину и едет по узкой грунтовой дороге, которая, похоже, ведет в кусты.

– Мы слишком рано приехали. Давай поедим здесь.

Запах жареного мяса сводит с ума. С каждым вдохом все сильнее хочется вонзить зубы в хрустящую уточку. Через 3 минуты мы выезжаем из зарослей в бухту – и мое сердце замирает.

Перед нами бурлящая вода.

Океан.

Конечно, это всего лишь Восточно-Китайское море, но ведь все равно часть Тихого океана.

Моего океана.

Здесь он не похож на тот, на берегу которого я выросла. Просто я сейчас на неправильной его стороне.

Я опускаю стекло, чтобы отдышаться. Все мысли об утке тут же испаряются, вытесненные новыми запахами. Свежий соленый воздух врывается в салон, атакуя все мои органы чувств. Мое сознание тонет в грохоте разбивающихся волн и шуме надвигающегося прилива. Я погружаюсь в прошлое и внезапно оказываюсь на своем тринадцатом дне рождения в нашем домике на пляже. Вдалеке гудит паром, предупреждая об отплытии. Над головой, выписывая круги, парят чайки. Я иду по дорожке, ведущей к воде, к пристани, где стоят качели. Папа сидит там. Он пытается сказать мне что-то.

– Феникс? – Кай трясет меня за плечо. – Ты в порядке?

По левой щеке стекает что-то горячее. Слезы?

Феникс, возьми себя в руки!

Я ругаю себя и пытаюсь незаметно вытереть лицо.

– Просто нужно подышать свежим воздухом.

Открываю дверцу и отхожу на 25 футов от машины. Наклоняюсь и пальцами провожу по поверхности холодного песка.

Когда-то песок меня успокаивал. Был моим сокровищем – одна из тех аномалий, которые я не пыталась вычислять. Я же не Архимед. Песок – это просто часть природы, земля, камни, разбитые временем на песчинки. Когда-то я лежала на нем без полотенца. Не переживала, что он набьется мне в волосы и в одежду. Это было напоминанием о том, что для каждого есть свое спрятанное сокровище – даже для меня.

Снимаю ботинки, чтобы почувствовать песок между пальцами ног, и шагаю к воде. Каждая набегающая волна приветственно грохочет, словно скучала по мне. Словно нуждается во мне. Заберет ли она меня домой, если попросить?

Это все, что отделяет меня от моей прежней жизни, – только океан. Самый большой водоем на планете. Его звуки и запахи внезапно опьяняют меня. Даже после всех этих лет мой океан влияет на меня по-прежнему. Он не позволит мне отпихнуть себя, как я поступаю со всем, что заставляет меня вспоминать о доме.

Соленый ветер с Тихого океана гладит мои щеки, обнаженные руки покрываются мурашками. Впервые за долгое время сердце остается спокойным при мысли о семье. Возможно, встреча с океаном – это подарок Всевышнего, она навсегда смоет с меня следы Прэтта и очистит от ненависти к Мадам. Каждый вдох словно новое начало. Каждая набегающая волна словно надежда. У меня может быть новый пляж. Новый дом. Новая жизнь.

Теплое прикосновение к плечу заставляет меня очнуться. Поднимаю глаза и вижу Кая. Он вышел искать меня.

Он протягивает руку, помогая мне встать. Беру его за руку, поднимаюсь на ноги и встречаю его взгляд. Я взволнована, и он это видит, но мы продолжаем смотреть друг другу в глаза. Ощущаю в руке его руку, и по телу растекается тепло. Скоро мне уже хочется оказаться в объятиях Кая – или хоть в чьих-нибудь объятиях. Хочу почувствовать, как сильные руки обхватывают меня за талию. Меня так долго никто не прижимал к груди.

Вместо этого отпускаю его руку. Щеки заливаются краской. Мы отводим глаза. И оба не знаем, что сказать.

– Утка остывает, – наконец находится Кай.

Слабо улыбаюсь, осмеливаясь бросить еще один взгляд на его лицо, прежде чем мы возвращаемся к машине.

Кай достает еду. Мы принимаемся за ужин.

– Нравится? – спрашивает Кай, отрывая кусочек утки.

Он уже почти съел свою половину.

– Ты про утку или про океан? – уточняю я, сообразив, что почти ничего не говорила с тех пор, как мы сюда приехали.

– К утке ты едва прикоснулась. – Он протягивает мне кусочек. – Я океан имел в виду.

– Очень красиво, – с трудом выдавливаю я. – Я больше двух лет не видела океан. Я выросла в шести тысячах милях отсюда, в Западном Сиэтле. – Я показываю пальцем в бесконечную серую стену на горизонте.

– Феникс… – говорит он и прикасается к моей руке, снова заставляя меня вздрогнуть. – Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

– Что? – Я вдруг начинаю нервничать, словно кто-то услышал, как я разговариваю во сне.

– Ты рассказала о себе.

Он прав. Не удержалась. На секунду я запаниковала, будто выдала всю свою долгую и ужасную историю. Но Кай спокойно откусывает новый кусочек утки, и у меня с души падает камень. «Большинство страхов мы сами себе придумываем, – говаривал Ред. – Посмейся над ними».

– Почему ты уверен, что я не наврала? – шутливо спрашиваю я, открывая маленький пластиковый контейнер с соусом.

– Потому что я тебе доверяю, – отвечает Кай.

Доверяет мне? Да он меня даже не знает!

– И если бы ты тоже мне доверяла, то больше рассказала бы о себе. Ведь не может же быть, что все совсем уж плохо?

Да он понятия не имеет, о чем говорит! Он бы не смог спокойно спать по ночам, если бы я рассказала ему, что его самые большие страхи реальны и воплощены в двух людях – в Мадам и Короле.

Кай передает мне чашку горячего чая. Я вцепляюсь в нее обеими руками, согревая пальцы.

– Стало быть, ты целых два года не была дома? А чем ты все это время занималась?

– Не зарывайся, – отвечаю я, запихивая кусок мяса в рот. Оно восхитительно