Когда смерть становится жизнью. Будни врача-трансплантолога - Джошуа Мезрич - Страница 9


К оглавлению

9

Летом 1914 года, когда он приехал во Францию отдохнуть, разразилась Первая мировая война. К сожалению, идея о подготовке реципиентов и роли лимфоцитов в отторжении трансплантатов оказалась забыта до 1950-х годов.

Когда Германия объявила войну Франции, Каррель обрадовался: он любил военные действия и чувствовал, что Франция слаба. По его мнению, именно война могла очистить души французов. Каррель был особенно заинтересован в лечении ран, и он познакомился с американским химиком Генри Дакином, которого попросил изготовить эффективный антисептический раствор для промывания ран, полученных на поле боя. Каррель же разработал замысловатую и причиняющую много боли систему для перфузии ран, которая впоследствии перестала применяться из-за своей сложности. Раствор Дакина, слегка модифицированный, используется сегодня для обработки открытых ран.

После войны Каррель провел еще двадцать лет в Рокфеллеровском институте. Он продолжил работать в лаборатории над культурой клеток и сделал несколько незначительных открытий, которые представил прессе в качестве невероятных научных прорывов. В конечном счете некоторые из его открытий были названы жульническими. Например, он провел большой эксперимент на мышах, пытаясь выяснить роль питания и окружающей среды в развитии рака, однако контроль за экспериментом был недостаточным, и никакой гипотезы, которую можно было бы проверить, он не выдвинул. В то время Карреля особенно интересовала евгеника[33], и он стал общаться с Чарльзом Линдбергом, знаменитым летчиком и евгенистом.

С начала ХХ века и до Второй мировой войны евгеника была широко распространена в Соединенных Штатах и Европе. Более трехсот крупных университетов включили евгенику в свою учебную программу, а научное сообщество признавало ее настоящей наукой. В неполный список людей, которые увлекались ею, можно включить Теодора Рузвельта, Александра Грейама Белла, Джона Д. Рокфеллера-младшего, Г. Д. Уэллса, Уинстона Черчилля, Джона Мейнарда Кейнса, Вудро Вильсона, Генри Форда и Фрэнсиса Крика.

Однако какое отношение это имеет к Каррелю? В 1920–1930-х годах Каррель поддерживал идею, что западная цивилизация приходит в упадок. Он настолько сконцентрировался на своих тревогах о судьбе человечества, что создал опус «Человек – это неизвестное», в котором шла речь о позитивной версии евгеники. Он подробно написал об исчезновении «естественного отбора» среди людей и потребности в сильных.

Его книга вышла в 1935 году и стала бестселлером. Многие поднятые в ней темы, особенно общий упадок западных обществ, улучшение человеческой расы посредством выведения «породы», а также избавление от преступников и сумасшедших, были популярными в то время. В те годы Каррель достиг вершины своей популярности, однако затем он вышел на пенсию и в 1939 году вернулся во Францию, где получил поддержку правительства Виши.

Если бы Алексис Каррель следовал своим инстинктам, он бы вполне мог стать настоящим отцом трансплантологии и, возможно, одним из величайших новаторов в истории медицины. Если бы он умер или прекратил свою деятельность после получения в 1912 году Нобелевской премии, его как минимум считали бы одним из передовых хирургов-экспериментаторов ХХ века. Однако по мере того как его исследовательская деятельность сходила на нет, а отношения с Чарльзом Линдбергом процветали, Каррель все больше фокусировался на вырождении человечества и своей роли в изучении этого феномена. Он всегда восхищался такими сильными лидерами, как Муссолини и Гитлер, и считал, что в 1930-х годах Германия выбрала правильный подход – «чистку» своего населения.

Вскоре после освобождения Франции от нацистов в августе 1944 года возникли многочисленные слухи о том, что Каррель находится под домашним арестом, готовится к суду как пособник фашистов или даже пустился в бега. Ничто из этого не было правдой. Его состояние ухудшилось из-за заболевания сердца. Первый сердечный приступ случился у него в 1943 году, а в ноябре 1944 года он умер. Хотя формально его не обвинили ни в каких преступлениях, его имя стало тесно ассоциироваться с нацизмом, фашизмом и антисемитизмом. Его репутация была разрушена, и многие открытия потеряны. О его работе в сфере трансплантологии начисто забыли и практически не говорили о ней до сегодняшнего дня.

Сэр Рой Калн, человек, который особенно продвинулся в области химической иммунодепрессии, сказал о Карреле: «Алексис Каррель был блестящим исследователем, но не очень хорошим человеком». Несмотря на это, его вклад в технику сшивания сосудов и пересадки органов от животного к животному является первой деталью мозаики трансплантации.

Часть II
Становление хирурга-трансплантолога

Только тот, кто целиком посвящает себя делу телом и душой, может стать истинным мастером. По этой причине мастерство требует всего человека.

Альберт Эйнштейн
3
Простая красота почки

Только тот, кто предпринимает абсурдные попытки, может достичь невозможного.

Мигель де Сервантес

Как выглядит трансплантация почки? Представьте, что пациент под наркозом лежит на операционном столе, подготовленный и укрытый хирургическим бельем. Сначала я делаю разметку на животе пациента с помощью стирающегося маркера. Я обозначаю ребра, переднюю верхнюю ость подвздошной кости (тазовую кость) и лобок. Затем я делаю отметку на расстоянии двух пальцев от подвздошной кости и провожу линию от лобка к ребрам, проходящую через эту отметку. Изогнутая линия идет от таза вверх по животу и прерывается прямо над пупком. Чаще я провожу ее справа, поскольку кровеносные сосуды с этой стороны не так глубоко расположены. Можно делать то же самое и слева, и мы обычно так поступаем в случае ретрансплантации (когда первая трансплантация оказывается неудачной). Я беру скальпель и рассекаю кожу вдоль этой линии. С помощью электрокоагулятора[34] Бови (электрический ток нагревает, разделяет и прижигает ткани) я разрезаю жир и добираюсь до мышечного слоя, потом пробираюсь через наружную косую мышцу живота, внутреннюю косую мышцу живота, поперечную мышцу живота и фасцию. Я буквально разделяю эти мышцы, и, хотя пациент находится под наркозом, мышцы сокращаются в ответ на электрический ток.

Теперь я различаю брюшину – «сумку», окружающую органы брюшной полости. Тонкая и толстая кишка, желудок, селезенка, печень и часть поджелудочной железы расположены внутри этой сумки, и, чтобы добраться до них, ее необходимо разрезать. Другие органы (почки, часть поджелудочной железы, часть двенадцатиперстной кишки и такие крупные кровеносные сосуды, как аорта и нижняя полая вена) лежат за брюшиной, поэтому мне приходится сдвигать ее, чтобы добраться до нужного места. При трансплантации почки мы обычно не удаляем больной орган, а помещаем новую почку ниже, подключая ее к кровеносным сосудам, идущим в ногу. На заре трансплантологии пораженные почки часто удалялись, но вскоре стало очевидно, что это лишь усложняет операцию.

9