Дышу тобой, словно воздухом - Диана Валеса - Страница 43

и уголки его губ поднимаются в лёгкой улыбке. Блин, ну вот, я почти призналась.

Я чувствую, как его рука скользит по моей спине, останавливается на пояснице, прижимает ближе. Но в голове всё ещё роятся вопросы.

Собрав всю свою волю в кулак, я упираюсь ладонями в его грудь и отстраняюсь. Чувствую, как он напрягается, и руки на моей талии сжимаются крепче, не желая отпускать.- Мы не договорили, - говорю я. - У меня к тебе остались вопросы. Кай замирает. Смотрит на меня долгим взглядом, а потом его руки медленно разжимаются. Не пытается меня удержать. Просто смотрит.

- У тебя всегда ко мне вопросы, клубничка, - говорит он с лёгкой усмешкой. Я надуваю губы, стараясь выглядеть строгой, хотя понимаю, что покраснела до корней волос. Вся эта ситуация... Я на его коленях, растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами. И это совершенно не способствует серьёзному разговору. Но я пытаюсь. Правда, пытаюсь.

И всё равно,

говорю я, вздёргивая подбородок. - Ты мне должен ответить.

Кай смотрит на меня. И в его взгляде такое обожание, что у меня сердце пропускает удар. Ты такая красивая, когда дуешься, - говорит он, и я чувствую, как жар разливается по шее, поднимается к ушам.

- Кай! - возмущаюсь я.

Он улыбается. И я не могу отвести взгляд.

- Спрашивай, - говорит он мягко. - Я отвечу.

Делаю глубокий вдох.

Почему ты притворялся, что немой? - выпаливаю я. - В подвале. Ты мог говорить, но молчал. Почему? Кай какое-то время молчит. Его руки, лежащие на моей талии, чуть расслабляются, пальцы вычерчивают на ткани какие-то узоры. А я жду. Затаив дыхание.

- Я не притворялся, - наконец говорит он, и я удивлённо вскидываю бровь. Вернее, не совсем. Сера, ты не должна была вообще никого видеть и слышать. Это было условие. Дед настаивал, чтобы ты не знала, кто тебя похитил, не могла опознать никого из нас. Мне запретили с тобой разговаривать. Запретили появляться на свету. Ты не должна была знать даже, сколько нас. Он замолкает, проводит рукой по моим волосам, убирает выбившуюся прядь за ухо. Я нарушил все возможные запреты, - продолжает он тихо. - С первого же дня. Когда ты очнулась и начала говорить... я не смог уйти. Должен был сидеть в другой комнате. Но я пришёл. Сел в кресло и слушал тебя. Ты говорила, а я не мог нарушить молчание. Потому что если бы я заговорил, то не смог бы остановиться.

Не смог бы притворяться, что ты для меня никто.

Голос становится хриплым, и я чувствую, как его пальцы на моей талии чуть сжимаются.- Каждый раз, когда ты что-то спрашивала, я хотел ответить. Даже когда ты перепутала меня с крысой, очень хотел, правда. Но я не имел права. Я не должен был даже приходить к тебе, а я приходил. Каждый день. Каждую ночь. Не мог держаться подальше. Ты стала для меня... всем.

Он замолкает, и в наступившей тишине я слышу только своё сердце, которое колотится где-то в горле.- Поэтому я молчал, - говорит он. - Потому что знал, если открою рот, то скажу тебе что-то, что нельзя будет забрать обратно. Или спрошу. Или...

Он не договаривает, но я и так понимаю. Если бы он заговорил, то раскрыл бы себя. А может быть, раскрыл бы что-то большее. То, что даже сейчас, когда он сидит передо мной, целует меня, смотрит влюблёнными глазами, мы оба ещё не готовы назвать.

Смотрю на него. И верю каждому слову. Потому что помню те его вздохи, ту борьбу, которую он вёл с самим собой. Потому что чувствовала, как тяжело ему было рядом со мной. Ладно, - говорю я. - Допустим, с этим я разобралась. Но есть ещё один вопрос. Спрашивай,

он снова улыбается, и от этой улыбки моё сердце делает кульбит. Кто тот третий? - я смотрю ему прямо в глаза. - Тот, кто ведёт игру. Ты сказал, что нашёл доказательства, что кто-то стравливает наши кланы. Кто это?

Улыбка на лице Кая медленно исчезает. Его глаза становятся серьёзными. Руки на моей талии напрягаются, и я чувствую, как под пальцами перекатываются мышцы.

- Cepa..

- Не пытайся увильнуть, - перебиваю я. - Из-за них пострадал мой брат Грэй. Ты ведь знаешь эту историю? Кто-то специально подставил отца Рейны, заставил его пойти на преступление. И Грей до сих пор мучается от этого, хотя уже всё позади. Я хочу знать, кто это сделал. Кто тот, кто разжигает эту войну?

Кай молчит. Смотрит на меня, и в его взгляде я читаю борьбу. Он хочет сказать, но что-то его останавливает. Я вижу, как желваки ходят ходуном.

Кай, - говорю я мягче, кладу ладонь ему на щеку. - Пожалуйста. Я имею право знать. Закрывает глаза на секунду, а когда открывает, в них что-то меняется.- Я скажу, - говорит он тихо. - Но не сейчас. Я не хочу, чтобы ты в это погружалась, пока не буду уверен, что смогу тебя защитить. Это опасно, Сера. Тот, кто за всем стоит, очень силён и очень хорошо прячется. Я уже почти вышел на него, но мне нужно ещё немного времени. Потерпишь?

Хочу возразить и сказать, что имею право знать, что не хочу, чтобы меня оберегали, как ребёнка. Но он смотрит на меня такими глазами, что все слова застревают в горле.

Ты можешь мне доверять? - спрашивает он.

Могу, - выдыхаю я. - Но ты обещаешь, что расскажешь? Всё, без утайки? Обещаю, - говорит он серьёзно. - Когда придёт время, я расскажу тебе всё. Я киваю, а Кай улыбается. Его рука скользит на затылок, пальцы путаются в кудрях, и я уже знаю, что будет дальше. Ты очень красивая, когда сердишься, - говорит он, наклоняясь ближе. - Но ещё красивее, когда улыбаешься. Я не сержусь, - пытаюсь возразить я.

Знаю, - шепчет он. - Ты на меня вообще злиться не умеешь.

Хочу сказать, что это неправда, что я ещё как умею, что он меня бесил с первого дня в академии, но его губы накрывают мои, и все слова исчезают.

Его язык скользит по моей нижней губе, просит впустить, и я открываю рот. Поцелуй углубляется, становится жарче, и я чувствую, как его рука на талии прижимает меня

ближе. Кай отрывается от моих губ, чтобы перевести дыхание, но не даёт мне опомниться.