Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов - Страница 28

16 октября 2023

Закат экономики потребления № 6. Эволюция энергосистем России, Белоруссии, постУкраины и Молдавии: https://music.yandex.ru/track/111721493?utm_source=web&utm_medium=copy_link

11 января 2023

Закат экономики потребления № 9. Будущее союзной интеграции Москва – Минск в условиях СВО: https://music.yandex.ru/track/111831929?utm_source=web&utm_medium=copy_link

22 февраля 2023

Закат экономики потребления № 21. Торговля между Россией и Украиной в условиях СВО: https://music.yandex.ru/track/115771853?utm_source=web&utm_medium=copy_link

16 июня 2023

#что_почитать_послушать

Глава 5. Роль и место национальных элит в мировых войнах

«Начало сотрудничества Горбачева с Западом было положено его, рядового члена Политбюро, встречей осенью 1984 года с премьер-министром Великобритании М. Тэтчер. Эту встречу, как известно, организовал советский посол в Канаде А. Яковлев, с которым несколько ранее будущий Генсек познакомился и близко сошелся по своим идейным позициям. Обращает внимание то, что встреча состоялась не в обычном правительственном особняке в Лондоне (Даунинг-стрит, 10), а в особой, загородной резиденции в Чеккерсе, предназначенной для приема лишь тех иностранных руководителей, находящихся в Великобритании с официальным государственным визитом, с которыми премьер-министр хотела провести особо важные доверительные беседы.

Практически это были смотрины будущего Генсека… После встречи Тэтчер обронила крылатую фразу: “С этим человеком можно иметь дело… Ему можно доверять”. Это был сигнал “железной леди” своим коллегам в других странах. И она впоследствии с гордостью говорила: “Мы сделали Горбачева Генеральным секретарем”».

Николай Рыжков, последний председатель Совета министров СССР, «Трагедия великой страны»

Процессы глобализации, которые последние двадцать пять лет активно развивались в мировой экономике, кардинально изменили социологическую картину мира. Финансовый капитал полноценно освоил информационные технологии и окончательно обрел виртуальные формы.

Что такое миллиард долларов для финансового капитала сегодня? Это не тысяча чемоданов наличности, даже не килограммы золота и пачки акций предприятий; для финансового капитала миллиард долларов – это виртуальная запись единички и девяти ноликов.

Если транснациональной корпорации надо привлечь финансирование, она просто обращается в такой же транснациональный банк – и на счет корпорации переводят единичку и девять ноликов.

Да, все эти транснациональные корпорации имеют собственную капитализацию, которая отражается в индексах, курсе акций и IPO, однако по факту оказывается, что виртуальная корпорация Google стоит дороже самого крупного в мире производителя природного газа – «Газпрома».

Такие парадоксы образуются повсеместно, потому что финансовый капитал – это виртуальная сущность, которая живет, исключительно пока мы верим в его существование. Сегодня в мировом платежном балансе действует фигура умолчания – все всё пересчитывают в долларах США; и пока это происходит, доллар является не валютой, а индексом. Поскольку остальные экономики мира согласны обслуживать индекс и обменивать свои товары на индекс, возможно существование финансового капитала. Причем финансовый капитал формируется таких объемов, что это не может не вызывать опасений.

Мировой платежный баланс находится в глубоком кризисе, поэтому отдельные участники отказываются торговать в долларах США. Товарные сделки «рубль – юань», переход на торговлю в национальных валютах в Евразийском союзе – все это подрывает доллар США как мировой индекс. Это заставляет нервничать и действовать транснациональные корпорации, могущество которых базируется на неограниченном доступе к финансовому сверхкапиталу, формирующемуся на мировом рынке.

Финансовая глобализация кардинально изменила мировое распределение труда. Границы первыми рухнули для финансового капитала, в то время как торговый и особенно промышленный капитал остался ограничен таможенными постами и национальным законодательством. Для того чтобы машиностроительная корпорация «Фольксваген» или «Ниссан» стала инвестором на российском рынке, необходимо как минимум построить сборочные цеха – тогда продукция будет признана местной и можно будет обойти таможенные барьеры. Уже на втором шаге добавленная стоимость будет выведена в пользу собственников в Германии или Японии, и большинство агрегатов будет производиться на заводах там же, а в России будет происходить крупноузловая сборка. Тем не менее иностранный промышленный капитал создаст рабочие места и будет поддерживать смежные производства.

Финансовому капиталу для того, чтобы стать инвестором в России, достаточно купить небольшой банк и начать торговать на российской бирже. Не вкладывая в производство, обеспечив работой московских банковских служащих и биржевых брокеров, финансовый капитал становится обладателем индустриальных и промышленных активов. Начинается все с небольших пакетов акций в 5–10%, через несколько лет финансовый капитал наращивает свое присутствие до 25–40%, после чего начинает внедрять своих топ-менеджеров в управление активами – так появляются наблюдательные советы, фиктивные инвесторы с Кипра и мутные выходы на IPO.

Через несколько лет эффективного финансового менеджмента оказывается, что биржевой рост промышленного актива обеспечивался привлекаемыми кредитами, при этом расширением производственной базы никто не занимался, а оборудование попросту изнашивалось. Так поступали с уральскими, североказахстанскими, донбасскими и приднепровскими металлургическими заводами. Они попадали под внешнее управление, входили в состав корпораций с громкими названиями, открытой отчетностью и IPO – по факту оказывалось, что идет сверхэксплуатация индустриального наследства Союза и никто в модернизацию производства вкладываться не намерен. Как работали доменные печи, построенные после войны, так и работают по сей день. Кое-где модернизация проводилась, но в ходе нее все большая доля акций уходила в пользу финансового капитала.

Промышленный капитал оказался в подчиненном положении. Для финансового капитала снялись все ограничения, банки стали транснациональными, а вместе с ними росли корпорации, которые перестали быть привязанными к какому-то государству. Капитал теперь ограничен исключительно готовностью страны играть по глобальным правилам, поэтому была создана Всемирная торговая организация (ВТО), задача которой – открытие границ для торгового, а вслед за ним и финансового капитала. Задумка проста до гениальности, как и все в капитализме, – весь мир торгует между собой. Однако торговля ограничена национальными законодательствами: кто-то пытается защитить свое машиностроение, как Германия; кому-то нужна возможность продвигать трубы и сталепрокат на мировой рынок, как Украине; для кого-то, например для России, важен мировой рынок углеводородов. Система ВТО закрепляет за каждой страной свою спецификацию в производстве. Каждый новый член ВТО должен открывать свои рынки для остальных участников организации, причем у каждого участника свои персональные условия. Открытие рынка для финансового капитала на следующем этапе приводит к тому, что торговля осуществляется через избранных посредников. Транснациональные корпорации начинают контролировать активы в разных юрисдикциях. Так появляются частные корпорации, владеющие 30% мирового рынка ферросплавов, и это не североамериканская или германская корпорация, а днепропетровская ФПГ «Приват», которая контролируется олигархом Игорем Коломойским. «Приват» контролирует активы на Украине, в Грузии, США и Австралии. Монопольный контроль над цепочкой «руда – уголь – ферросплавы» позволяет контролировать ценообразование, и никакая ВТО не является помехой для корпорации, потому что она может торговать ферросплавами из любой юрисдикции – хоть из Грузии, хоть из США. Хотя фактически эти ферросплавы будут находиться на Никопольском заводе в Днепропетровской области и вывозиться через порты Одесской области, тем не менее для корпорации это внутренняя