Дурная кровь - Уильям Марч - Страница 40

ей пока еще не попалось.

В эту минуту в спальне зазвонил будильник, поставленный на восемь часов, и Кристин, разбудив дочь, занялась приготовлением завтрака. Из окна кухни она увидела Лероя, пришедшего на работу. Дойдя до ворот гаража, дворник зевнул, почесался, хмыкнул и покосился на окно спальни девочки. А потом встал под окном и прошептал:

– Рода! Малышка Рода, вы уже проснулись?

Миссис Пенмарк осторожно заглянула в комнату, так чтобы Лерой ее не заметил. А тот, опасливо озираясь по сторонам, тихо позвал:

– Рода! Рода! Скажите мне одну вещь: вы уже нашли то, что искали?

Девочка ничем не выдавала своего присутствия за окном. Тогда Джессап отошел и разразился приглушенным торжествующим смехом.

– Если до сих пор не нашли, – продолжил он, – стоит поискать внимательнее. Бесспорно лишь одно: лучше бы вам найти ту штуку раньше меня. – Он говорил громким шепотом, из предосторожности то и дело прижимая к губам палец, а потом, прислонившись к крыльцу и не сводя глаз с окна детской, зашипел: – Ш-ш-ш-ш! Ш-ш-ш-ш! Вы ведь понимаете, что это значит, да? А если нет, то лучше бы вам догадаться. – Дворник снова рассмеялся и повторил: – Ш-ш-ш-ш! Ш-ш-ш-ш! – Он вразвалку направился к подвалу. – Я знаю, что вы слушали меня за занавеской и уяснили все, что я вам говорил.

Когда Рода вошла в столовую, Кристин сказала:

– Я слышала ваш с Лероем разговор. Что он имел в виду, когда издавал тот странный звук?

– Ты не могла слышать, как мы разговаривали, – рассудительно возразила Рода. – Ты слышала, как Лерой разговаривал со мной. Я с ним не разговариваю.

– Что он подразумевал своим шипением?

– Понятия не имею. Лерой глупый. Я всегда слушаю его вполуха.

Девочка села за стол и развернула салфетку; лицо у нее было спокойное и невозмутимое, глаза еще сонные. Она зевнула, жеманно прикрыла рот ладонью и взяла ложку. Глядя на нее, Кристин подумала: «Ей неведомы ни угрызения совести, ни чувство вины. Она абсолютно безмятежна». Позднее, когда Рода отправилась в парк, миссис Пенмарк вернулась к чтению материалов Таскера. Время от времени она прерывалась, чтобы поразмышлять об особенностях сознания преступников и почерпнуть из каждого случая нечто поучительное для себя. Молодая женщина то и дело задавалась вопросом, какие обстоятельства заставили душегубов стать таковыми. Виноваты ли неправильное воспитание или дурное влияние среды? Или причиной стал врожденный, заранее заданный изъян, который даже в лучшем случае подлежит лишь частичному исправлению?

Эти размышления так завладели ее сознанием, что чуть позднее она позвонила Реджинальду Таскеру, чтобы узнать его мнение. Реджи сообщил, что в течение многих лет изучал, собирал, комментировал и анализировал случаи, интересные сейчас им обоим, и ему представляется, что окружение почти не причастно к формированию этого типа преступников, хотя, надо думать, способно влиять на внешние аспекты. Самый простой способ разгадать представителей этого типа личности – увидеть в них обычных людей, только живших пятьдесят тысяч лет назад, задолго до того, как человек подступился к задаче самовоспитания и сформировал нравственный кодекс, обязательный для всех.

Словом, большинству так или иначе, под формирующим воздействием моральных заповедей и примеров, удается выработать в себе странную штуку, именуемую совестью, и обрести более-менее приемлемый нравственный облик. Однако некоторые начисто лишены этого качества, каким бы благотворным влияниям ни подвергались. Даже любить ближних такие индивидуумы способны лишь в самом грубом плотском значении этого слова. Умом они понимают, что такое добро и зло, но отнюдь не сердцем. Они и есть самые настоящие прирожденные преступники, которых невозможно изменить или исправить…

Положив трубку, миссис Пенмарк вернулась к папкам и снова взялась за чтение. Мало-помалу она добралась до дела с пометкой Реджинальда: «Несравненная Бесси Денкер». Молодая женщина вяло повертела папку в руках, нахмурилась и покачала головой, озадаченная настойчивым ощущением того, что имя ей знакомо. Статья о миссис Денкер была написана уже известным Кристин Мэдисоном Краваттом, слогу которого был присущ цинично-глумливый оттенок, весьма типичный для его собратьев по перу.

Журналист начал так:

Если бы мне велели выбрать из армии талантливых женщин-убийц наилюбимейшую, я указал бы не на крашеную блондинку Еву Ку с ее нежным именем и черствым сердцем и не на манерную любительницу горячего шоколада мисс Мадлен Смит, безумно обожаемую британцами. Не на столь же обожаемую нами Лиззи Борден, которая увековечена ныне в популярном стишке и, как говорят, совершенствовала навыки владения топором, обезглавливая котят. Не на милашку Лайду Саутард, которая так и не удостоилась аплодисментов недоверчивой публики. И не на святую Анну Хан, которая, в придачу к ловкому применению мышьяка, снотворных пилюль и стрихнина, познакомила американскую литературу с новым смертоносным веществом, а именно кротоновым маслом, уважаемые читатели!

Нет, я остановлю выбор не на ком-то из этих мастеров искусства убивать, какими бы одаренными они ни были. На пьедестал я возвожу непревзойденную Бесси Денкер, королеву преступниц, – Бесси Денкер, у которой вместо сердца был встроен холодильник, вместо хребта – стальной стержень, а вместо мозга – прибор столь же точный и бесстрастный, как арифмометр. Я не скрываю восхищения этой очаровательной леди. Бесси Денкер – лучший персонаж моей книги. Вот кому я отдал свое сердце. Я обожаю Бесси Денкер, и кому какое дело до этого.

Тут у миссис Пенмарк вырвался жест отвращения, она запрятала папки в ящик и занялась домашними хлопотами. После обеда, ощутив необходимость отвлечься, молодая женщина повела Роду в кино. Сидя в темном кинотеатре, она старалась сосредоточиться на простеньком сюжете фильма, но тщетно. Потом мать с дочерью отправились в кондитерскую лакомиться мороженым и сластями. Кристин вновь обратилась к криминальным материалам лишь поздно вечером, после того как Рода уснула. Быстро найдя дело Денкер, она приступила к знакомству с его жуткими подробностями.

Выяснилось, что Бесси Денкер, в девичестве Шобер, родилась в 1882 году на ферме в Айове и была первым ребенком Хайнца Шобера и Мэми Густафсон-Шобер. У нее были младшие брат и сестра. Мальчик умер после случайной дозы мышьяка, которым семилетняя Бесси по неведению посыпала ему хлеб с маслом, приняв яд за сахар. Младшая сестренка, помогая Бесси вытащить ведро с водой, каким-то образом свалилась в колодец и утонула. Много лет спустя, когда миссис Денкер обвинили в других преступлениях, в суд вызвали соседей, которые припомнили, что благодаря энергии и целеустремленности Бесси на тот свет отправилось все семейство Шобер, а ее дедушку Густафсона застрелили воскресным днем, пока он дремал в кресле-качалке на заднем крыльце. Как было дело и кто виноват, так и не установили. Само собой, в то время никто не заподозрил тихую маленькую