Долгожданная кража - Евгений Васильевич Шалашов - Страница 37

вдруг меня на такие глупости потянуло? Сказал же начальник – будь проще. И вообще, пора передачей дел заняться. Я сдал карточку-заместитель на своего «макарова» в штаб, дела по описи – Николаю Ивановичу. Всё у меня уже было заготовлено – зачем растягивать процедуру расставания? Как говорится, уходя – уходи. Прознавшие откуда-то про мой последний день в конторе ребята-сыщики забегали по одному и группами, говорили неуклюжие слова ободрения, хлопали по плечу, ругали прокуратуру и нового зама, без которого «такой фигни никогда не бывало» и вообще всячески старались меня развеселить.

Потом потянулись девчонки из дознания и детской комнаты, ну прямо панихида какая-то получилась. А мой друган Санька Барыкин, который почему-то тоже оказался здесь, заявил, что ему приснилось, будто бы к Новому году я опять буду работать в райотделе, только уже начальником. Переборщил слегка с утешением. Пора было пресекать это дело. Титан меня понял и быстренько погнал всех на выход, а когда мы остались одни, сказал:

– Я не знаю, что там видел во сне Барыкин, но помни, что сказал великий Карл Маркс…

– Человек – сам кузнец своего счастья! – подхватил я, и мы дружно заржали.

– Да знаю я, что Карл Маркс здесь ни при чём, – смеясь, проговорил Титан. – Но так бывает занятно наблюдать за реакцией услышавших эту галиматью. На вот лучше.

Он подал он мне какой-то ключ:

– Это запасной от кабинета. Как приспичит чего-нибудь пораскрывать, а тебе обязательно приспичит, даже не сомневаюсь, приходи и будь, как дома. Хоть так делать вроде и не полагается, но все последствия беру на себя. И будущему претенденту на твоё место всё объясню.

Теперь пора и на выход. Это как на вокзале: кто-то останется, кто-то уедет. Этот кусок жизни уже позади, и больше говорить о чём-либо не имеет никакого смысла. Оттого, наверное, и бывают такими натянутыми последние минуты расставания.

Я пожал своему оперскому наставнику руку и уже собрался уходить, когда он вдруг вспомнил:

– Да, а в среду-то ты с нами?

Чёрт возьми! Вот это да! Оказывается, текущие хлопоты по смене статуса, как сказали бы мои будущие современники, совсем затмили от меня важнейшее событие в жизни каждого сыщика. В среду будет пятое октября – день уголовного розыска. Святой праздник, можно сказать. День, которого с душевным трепетом ожидают многие руководители, в чьём подчинении имеется оперативный состав. Когда всем сотрудникам уголовного розыска, кроме дежурного наряда, предписывается сдать табельное оружие, включая даже тех, у кого оно закреплено «на постоянку». Ибо грядущего отменить не в силах никто: ни начальник, ни министр, ни мать родная – уголовный розыск будет «гулять». На всех «малинах» и «хазах» в округе к вечеру этого дня будут вздрагивать от каждого шороха за дверью, потому что обитающий там народ давно и крепко выучил одно правило: наиболее совестливая часть оперсостава устыдится, что сегодня мало поработала, и после праздника обязательно отправится устранять пробел, например, проводить рейд по притонам.

Пятое октября – это особый, кастовый праздник, куда не приглашают посторонних из других подразделений, с одним, правда, исключением – для инспекторов детской комнаты милиции. Во-первых, без женщин и праздник не праздник. Перед кем же ещё грудь колесом можно выкатить? Кому дать крепкий бицепс потрогать и насладиться восторгом – какой же ты сильный! Кому героическую байку рассказать? (Это для тех, у кого с бицепсами не сложилось.)

Во-вторых, жизнь всё так мудро устроила, что у девчонок в этот день тоже свой праздник имеется – День учителя[11]. А наши инспектора по малолеткам – сплошь выпускницы одного из немногих вузов в городе – пединститута. Некоторые даже учителями поработать успели. Так что тут объединить праздники сам бог велел.

Титан, не дождавшись моего ответа, заявил:

– Мы как всегда, в Городище будем, на бережке, так что ты не прозевай. А то потом не на чём добираться будет.

Спасибо, Титан. Добрый ты человек! Только я теперь вроде как и не сыщик, хотя в корочках по-прежнему написано: инспектор уголовного розыска. Пока. Пустяк, но на душе стало тоскливо.

– Не знаю. Что новое начальство скажет. Может, на дежурство поставит. А начинать службу на новом месте с капризов как-то не хочется…

Титан не стал нажимать, понятно, что не от меня зависит. Но заверил, что все ребята будут рады меня видеть. И что бывших сыщиков не бывает. На том и расстались. И у меня оказалось полдня свободного времени, которым я не знал, как распорядиться. А посему, не мудрствуя лукаво, отправился в общагу и завалился спать впрок.

Моё новое место службы являло собой типичную общагу в пять этажей, с той лишь разницей, что от общаги его отличали решётки на всех без исключения окнах, независимо от уровня над землёй. Мне даже приходилось бывать здесь раньше по каким-то делам. Но теперь я входил в него с новым чувством: это мой рабочий дом на неопределённо долгое время. Мало ли что там пророчествовал мне друг мой Барыкин про скорое возвращение в райотдел. Укрепить мой дух хотел, не иначе.

Мой новый начальник оказался добрейшим пожилым майором, с которым мы даже были слегка знакомы. Точнее, я знал про его существование, а он про моё, скорее всего, нет. Строгой режимной службой от товарища майора вовсе и не пахло. Мундир на нём сидел как тесноватый пиджак на гражданском шпаке, ворот рубашки не сходился в области верхней пуговицы и не распахивался во всю ширь только благодаря галстуку. Обширную лысину, всю в многочисленных родинках, обрамляли весёленькие соломенные кудряшки. Он сразу отмёл в сторону моё обращение к нему по званию:

– Это вы мне в дежурке будете так докладывать, Алексей Николаевич, а здесь можно и просто по имени-отчеству – Пётр Петрович.

Он был так любезен, что в какой-то момент нашего разговора мне показалось: вот сейчас он откроет дверь в коридор и крикнет кому-то невидимому: «А что, братец, подай-ка нам с Алексеем Николаичем чайку, да поживей!»

Не крикнул. А потихоньку начал выпытывать, что да как. Не бывает ведь, чтобы из розыска и вот так запросто – жуликов охранять. Я ограничился вежливыми официальными ответами и, похоже, несколько этого пухлого добряка расстроил. Он убрал любезности и объяснил, что пару дней мне отводится на ознакомление с коллективом и местом работы, изучение и конспектирование необходимых инструкций, а в среду, пятого октября, я выхожу на дежурство в качестве стажёра к капитану Кирьянову.

Плакал мой праздник. Без меня ребята будут лопать шашлыки и запивать их тем, чем шашлыки вовсе