Демон Рида - Ирина Тис - Страница 29

на матрасе поверх металлической кровати и прижимала колени к груди.

И в этот момент ему стало скучно.

Я почти уверен, что как только подруга сдалась, он потерял интерес к ее телу. Он понял, что завладел. Он победил, выиграл игру, где у похищенной девушки не было шансов.

– И он убил ее?

София даже не вздрагивает. Пока она медлит с ответом, решаю налить ей еще один хайбол. С таким успехом я опоздаю на субботние лекции. Но это лучше каждой из них.

– Он делал это медленно, изощренно. В тот раз он не разбудил меня. Я сама проснулась от криков, которые, как я думала, уже не услышу. Он привязал Бонни наручниками к кровати, завел руки ей за голову и максимально раздвинул ее ноги. Я очнулась в тот момент, когда он стоял перед ней совершенно обнаженный, а она кричала, зная, что ее ждет. Он вставлял медицинский расширитель в нее, уничтожая. Он не заставлял меня смотреть, но я будто в бреду не могла отвести взгляд. Кровь пропитала гнилой матрас и начала капать на бетонный пол. Я в первый раз сжала ладони и в первый раз будто отключилась. Я не слышала крика, смотрела, как капля за каплей падает на пол. Я не смотрела на него, на нее. Я не слышала ничего, кроме звука капающей крови. Тот раз стал последним. Она не пережила его. Смуглое лицо все еще было без единого изъяна. Кроме гримасы боли. А потом он совершил то, что до сих пор снится мне ночами. Он отрезал голову и в последний раз совокупился с телом, которое еще не остыло.

Тишина повисает на кухне. Интересно, а знаешь ли ты, милая, как он использовал отрезанные головы? Он насиловал их до тех пор, пока они не начинали гнить. Потом просто выкидывал их в лесу или сжигал в камине своей девушки.

– Мисс Петерсон, вы понимали, как долго провели там?

Это удивительно, но у жертв насилия и похищений время воспринимается по-иному: человеку может показаться, что он пробыл в заточении неделю, а по факту не один месяц.

– Врачи говорят, что пять месяцев. Но я не верила им. Это слишком долго. Я бы не выжила так долго. Бонни не протянула бы столько.

В прессе писали, что найденная девушка была истощена. Одна была мертва и начала разлагаться, а вторая – на грани жизни и смерти. В газетах опубликовали несколько фотографий из того подвала. Две цепи, два ведра, которые служили уборной. Девушек кормили и поили, но после того, как первая погибла, Теодор оставил это место. Его случайно остановили для проверки документов, а в багажнике нашли кое-что интересное – голову. Он совершил лишь одну ошибку при похищении: был один свидетель, который рассмотрел гипс и марку авто.

И последний факт, который был в газетах: мертвая девушка была на третьем месяце беременности.

– Врачи вам не лгали, мисс Петерсон. Вас искали почти полгода. И никто не надеялся найти живой даже одну из вас.

Бокал с холодным виски стоит на столе, от разницы температур на внешней стороне стекла появился конденсат, и София стирает его пальцем. Не собираясь продолжать разговор. После продолжительного молчания она все же поднимает на меня свой пустой взгляд. Сейчас ее глаза не голубые, их затянуло пеленой воспоминаний.

– Лучше бы не нашли.

О, милая, зря ты так. Смерть от разрыва органов малого таза, ощущать, как из тебя буквально вываливаются органы вперемешку с кровью, думаешь, это лучше?

– Вы пробовали завершить страдания?

Шестьдесят процентов не справляются с прошлым. Вы в этом числе?

– Я слишком слаба, я хотела, но смогла лишь оцарапать кожу, и в этот момент я впервые после подвала ощутила покой.

София поднимает рукава рубашки и смотрит на кожу, которую вчера я любезно обработал антисептиком. Там много шрамов, много боли прошлого и настоящего. На людях ты пропарываешь ладони ногтями. А наедине ты причиняешь себе травмы порезами. Интересный выбор. Так почти невозможно заподозрить неладное.

Она продолжает стирать конденсат с бокала и все же поднимает взгляд на меня. Ее спина неожиданно выпрямляется, а голубые глаза больше не кажутся пустыми. Она подносит руку к вороту рубашки, расстегивает верхнюю пуговицу и вытирает влажную ладонь о когда-то белую ткань, немного расправляет плечи и наклоняет голову вбок, с вызовом смотря на меня?..

Удивите меня, мисс Петерсон.

– А как началась ваша история, профессор Рид? В подвале или с детского дома? Может, детская травма? Удивите меня.

Глава 15

Стыд

Я понял, что молчание затянулось. Как началась моя история? Как практикантка могла узнать то, что я скрывал годами? Или она просто пытается сделать вид, что знает?

– С автомобильной аварии, мисс Петерсон, – не выдаю свое легкое волнение. Мои плечи расслаблены, я не ищу, чем бы занять руки, чтобы отвлечься. А София изучает меня любопытным пьяным взглядом, немного наклонив голову вбок.

В детстве я был направлен к психологу, чтобы преодолеть детскую травму. Сейчас будто вернулся в ту душную комнату с неудобной кушеткой. А София перестает прожигать меня взглядом и быстро переключается: закидывает ногу на ногу, пытаясь удержать равновесие, сидя высоко от пола.

Не упади, милая.

И без того короткая юбка немного задирается, и становится видно края порезов на бедрах. Но ее сейчас это, кажется, совершенно не беспокоит. Она слишком пьяна, чтобы думать о таких мелочах, или я вошел в «круг ее доверия»? Если у нее имеется такой. Чего не хотелось бы. Встречали ли вы таких людей? Которые после первого контакта раскрывают вам душу, вываливая на вас все свои страхи и проблемы? Рассказывают истории из детства, забавные клички собак. А вы находитесь в замешательстве. Как вести себя с такими личностями? Мило улыбаться в тех местах разговора, где от вас этого ждут? Быть вежливым? Я предпочитаю быть откровенным. Если мне неинтересен разговор, человек, процесс, я останавливаю разговор, останавливаю человека и сам процесс. Зачем делать то, что не доставляет удовольствия? Ради общества, ради правил приличия или?..

– Вы кого-то сбили?

Она запускает руку в свою растрепанную шевелюру и распускает бóльшую часть волос, оставляя на макушке скрученную прядь. Они раскидываются по спине и плечам. Вам бы причесаться. София внимательно на меня смотрит, и кажется, что она задала не тот вопрос, который хотела. Что вам известно? Насколько много удалось узнать? Как давно вы изучаете меня?

– О, милая, конечно, нет. Я прекрасно вожу и всегда внимателен на дороге.

София начинает накручивать прядь волос на палец, но в ее взгляде