Отчёт был на четырёх страницах, с графами. Место: «заброшенный храм на склоне над жилым кварталом». Объект: «сотрудник в отставке, личный номер 116». Фамилию не вписали: в этой графе стоял номер. Свидетели: «продавец, работник игрового центра, две школьницы, жительница последнего дома». В графу «побочные жертвы» вписали одну строку:
«Бродяжка — на вид 10–12 лет, откликается на имя Котори, жил при храме, унесён призраками».
Имя взяли из полицейского протокола.
Из больницы экзорцисты вернулись к храму. Ночевали в машинах внизу, утром поднялись снова и остались ещё на день. Курили у ворот, складывая окурки в пакет, ходили вокруг колокола. Один сидел на верхней ступеньке рядом с термосом и чертами. Термос никто не тронул. Внизу зазвонил колокол, и тот, что висел под крышей, отозвался. Один из экзорцистов приложил к нему ладонь и подержал. Доложили, что чужой духовной силы здесь столько, что она мешает их собственной, и лучше не лезть. Сам храм трогать не стали. Тут и так намолено, сказали они.
Пока они там были, пришла старуха из последнего дома на склоне. Поднялась с пакетом, не глядя на них, положила тофу в маленькое святилище между двумя каменными лисами — одна была без головы. На того, кто сидел рядом на камне, шикнула:
— Зачем Инари-саму обижаете?
Тот встал и отошёл.
Пришёл Такаяма — в пальто, с большим бумажным пакетом. Поклонился стражу без лапы, поставил пакет на нижнюю ступеньку, постоял перед открытой дверью, что-то негромко сказал в неё и, спускаясь, потрогал волосы над ухом. Что в пакете, смотреть не стали.
Парень из игрового центра дошёл до ворот, постоял и повернул обратно. Внутрь не зашёл.
Один из экзорцистов закурил у крыльца и сказал:
— Мистика какая-то. Выглядит заброшка заброшкой, а смотри, сколько народу сюда ходит. Мёдом им тут намазано, что ли?
Второй не ответил.
Неподалёку, над кучкой сметённых листьев, кружилась стайка мотыльков — совсем не по погоде.