Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер - Страница 54

от лезвия, отворачивала морду, но шла.

Запах тоже шёл навстречу. Ящик с амулетами, гвозди, верёвка — гуще, чем у щели. Котори задержал дыхание. Так можно было пройти ещё несколько шагов.

— Ближе, — говорили-шептали лица. — Ещё ближе.

Лица теснились у самой черты — там, где кончалась тропа и начинался двор. Красный стоял за ними, выше всех, и смотрел на дверь.

Котори остановился в шаге. Ближе, чем стоял к руке кузнеца. Танто он опустил, чтобы свет из глаз не доставал до лезвия: сейчас не нужно было, чтобы оно пело.

— Здравствуйте, — сказал он.

Лица замолчали. Не все — те, что ближе. Дальние засмеялись:

— Здоровается.

— Слышите? Здоровается.

— Поклонись ещё, мальчик.

Красный не засмеялся.

Котори поклонился. Так полагалось встречать пришедших. Пальцы скользнули по рукояти; он поправил хват.

— Ты кто такой, чтобы с нами говорить?

— Я здесь служу.

— Служи-служи. Нам послужи.

— Старика вынеси. Мы тебя поблагодарим.

— Я хотел бы с вами договориться.

Ближайшие лица подались к нему. Котори удержался на месте, хотя пальцы на ногах поджались.

— О чём тебе с нами договариваться?

— О том, чтобы вы ушли. И старика оставили.

— Слышите, чего хочет? Чтобы мы ни с чем ушли.

— А сам за чертой стоит. Под колоколом. Оттуда любой смелый.

— Выйди, мальчик. Здесь поговорим.

Котори посмотрел под ноги. До черты оставался один шаг.

— Если я выйду к вам поговорить, — сказал Котори, — вы ведь не тронете меня? Я буду переговорщиком.

Слово он знал из фильма. В магазине у дороги к вокзалу в окне стояли телевизоры, и по всем шло одно и то же; если встать вплотную к стеклу, доходил звук. Смелый мужчина входил в дом, где сидели бандиты и заложники, — без оружия, с поднятыми руками — и разговаривал с бандитами. Он сначала поздоровался. Потом говорил долго, и бандиты слушали. Слово повторили несколько раз, и Котори запомнил. Стекло было холодное; он держал на нём ладонь, пока продавец изнутри не показал, чтобы убрал. Чем кончился фильм, он не узнал: магазин закрылся.

Ответили на все лады — шёпотом, криком, нараспев:

— Не тронем, конечно.

— Конечно-конечно. Не тронем.

— Не-е-е тро-о-онем, — тонко пропел кто-то.

— Пальцем не тронем. Ни одним.

— Переговорщиков не трогают. Это все знают.

— Ну что ты, маленький. Кто же тебя тронет?

— Не тронем-не тронем-не тронем.

— Старик больной, — сказал Котори. — Ему нельзя на холод. Я выйду, и мы поговорим.

— Мы его согреем.

— Ты только приведи. У нас ему холодно не будет.

В темноте засмеялись. Котори подождал, пока смех стихнет.

— Я сказал, что сам выйду. Старик останется здесь.

— Слышали? Сам выйдет.

— А ножик с собой возьмёшь? Или лисе оставишь, чтобы не боялась?

— Вы меня не тронете?

— Конечно не тронем.

— Зачем тебя трогать? Ты же поговорить идёшь.

— Маленький-глупый-смелый аякаши.

— Выходи-проходи-заходи.

— Мы только посмотрим-погладим-поглядим-потрогаем.

— Вы же сказали — не тронете.

Одно из лиц вытянулось к нему, шевеля губами без звука. Соседнее засмеялось:

— Да не тронем мы тебя. Это он так шутит.

— Уже и пошутить с мальчиком нельзя.

— А старика вы тогда оставите?

— Оставим-оставим.

— Пусть сидит. Пусть греется. Очень он нам нужен, твой старик.

— И Гин. Лису.

— И лису. Мы же тебе говорили: что с неё взять?

— Она может за мной пойти, — сказал Котори. — Вы её тоже не трогайте.

— Не тронем. Пусть хоть за хвост тебя тащит обратно.

За спиной было тихо. Котори хотелось оглянуться, но он боялся пропустить ответ.

— И в храм не пойдёте.

— Не пойдём. Не тронем. Никого-никого.

— Всё, мальчик? Всех вспомнил?

— Может, ещё за кого попросишь?

— Только выйди. Мы тебя слушаем, а ты всё там стоишь.

Котори сглотнул.

— Обещаете?

— Обещаем-обещаем.

— Сколько раз тебе сказать? Иди уже.

Лица подались назад, освобождая место. Ровно на одного. Красный не сдвинулся.

Голоса сделались ещё противнее — слаще. Котори понял, что эти обманут. Точно обманут, как только он перешагнёт невидимый барьер.