Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер - Страница 33

ещё до трёх — так было положено — и только тогда выпрямился.

Гин отлепилась от его ног. Отряхнулась.

— Рано им, — сказала она.

— Им, наверное, не сказали.

Она посмотрела на него снизу и не стала спорить.

* * *

Дождь начался, когда стемнело. Сперва зашелестело в листьях, потом капли застучали по дороге. Котори почувствовал их на макушке и посмотрел вверх: сосны от дождя не укрывали.

Остановка нашлась за следующим поворотом — такая же будка со скамейкой, только стекло с одной стороны выбито. Он вошёл, поставил рюкзак на скамейку, чтобы не на пол, и сел с краю, лицом к дороге.

Гин отряхнулась в дверях, обдав его, и запрыгнула на скамейку рядом с рюкзаком.

— Валун не соврал, — сказала она.

— Он и в тот раз не соврал. Просто долго ждать пришлось.

Дождь стучал по крыше. По дороге стекала вода, и в ней ничего не отражалось: фонарей здесь не было.

Котори достал термос. Открутил, налил в крышку и поставил перед Гин.

Она посмотрела на крышку. На дождь за выбитым стеклом. Снова на крышку.

— Луж полно.

— Эта ближе.

Гин вылакала до дна и отвернулась. Крышку он завинтил обратно.

Потом достал пакет с мясом. Гин придержала его лапой, пока он отрывал край. Съела всё, что он выложил, и обнюхала пальцы.

— А ты? — спросила, облизывая нос.

— Пока не хочу.

— Ты и утром не хотел.

Котори посмотрел на оставшийся пакет.

— Если захочу — скажу. Ты только не доедай всё заранее.

Гин повернулась несколько раз, укладываясь между рюкзаком и стеной. Хвосты — оба — подобрала под себя.

— Я не сплю, — сказала она.

— Спи. Я посижу.

Он сидел, как сидел на смене: спиной к стене, лицом к дороге, руки на коленях. Только теперь рядом с рукой был рюкзак, и он иногда трогал его, не открывая.

— Дождь, — сказал он свёртку внутри. — Тебя не достанет. Я проверил, сверху сухо.

Тряпки молчали.

Гин спала. Во сне у неё дёрнулось ухо, то самое. Котори посмотрел на него и трогать не стал.

* * *

Утром дождь не кончился, но стал мельче.

Вторую реку они нашли к полудню. Она входила в первую сбоку, узкая, бурая от дождя, и на карте её действительно не было — Котори проверил, прикрыв бумагу от капель рукавом. Гин пошла вдоль неё, на карту больше не оглядываясь.

Теперь она шла по запаху.

Сосны кончились, как она и говорила. Потом кончилась тропа. Пошли камни — мокрые, с рыжими полосами, как кромка обломка. Котори лез, помогая себе руками; рюкзак тянул назад, и на одном месте он сел, чтобы не съехать, и подождал, пока перестанут дрожать колени.

— Далеко ещё, сенсей?

Гин стояла выше. Нос у неё был поднят, и она не ответила сразу.

— Уже пахнет.

Он принюхался. Дождь, камень, что-то кислое.

— Сера?

— Это ещё не оно.

К вечеру дождь кончился совсем. Они вышли на голое место под нависшей скалой. Гин замерла; Котори затормозил в шаге от её хвостов.

Между двумя камнями чернела щель. Человек прошёл бы в неё, пригнувшись. Из щели тянуло. Запах Котори узнал сразу.

Так пахло из ящика с амулетами, когда он впервые поднял крышку. Так пахли гвозди, пока в них ещё что-то было. Только гуще, старше, и к этому запаху примешивались уголь, железо и ещё одно, сладковатое, которое он не узнал и не хотел знавать.

Он стиснул зубы. Он ждал, что его захлестнёт чужим, как тогда, с гвоздём: появятся лицо, имя, станет тесно в груди. Но ничего такого не случилось. Только заныли зубы.

Гин стояла рядом. Шерсть на хребте у неё встала, оба хвоста дрожали, и лапы — Котори увидел — тоже. Она сделала шаг к щели. Ещё один. На третьем передняя лапа не пошла.

— Оставайся здесь, — сказал Котори.

— Ещё чего. Я тебя довела…

— Ты довела. Дальше я сам.

Она посмотрела на щель. Попробовала сделать ещё шаг. Лапы не слушались; она села, чтобы этого не было видно.

— Я здесь останусь, — сказала Гин. — Покараулю. Чтобы никто не помешал.

— Хорошо. Только отойди, где меньше пахнет. Я тебя найду.

Он снял рюкзак, достал оставшийся пакет с мясом и положил перед ней. Рядом поставил термос.

— Если меня долго не будет — ешь. Воду сейчас налью.

Гин смотрела на его руки и молчала.

Котори налил воду в крышку и надел рюкзак обратно. Гин подняла морду.

— На входе не пялься, — сказала она. — Я