Дело Гамлета. Диалог глухих - Пьер Байяр - Страница 39

как не подумать о той, кого Гамлет не переставая оскорбляет по ходу всей пьесы — по причинам, как мы уже видели, не проясненным убедительно еще никем из критиков, — бросал ей упрек в неверности столь недвусмысленно, что словно бы обзывает ее проституткой?[170]

А ведь нельзя исключать, что отец Гамлета в тот или другой момент возымел виды на Офелию[171]. Никому не известно, в какой степени она приняла его благосклонность, но он-то тем самым вызвал у принца, уже почти влюбленного в девушку, приступ смертоносной ревности, как о том и свидетельствует его поведение по отношению к ней. А раз так, молодой человек совершает тот же акт отцеубийства, что и дети в примитивной орде, о которых говорит Фрейд, и по тем же причинам: обвинив отца в том, что тот хочет овладеть всеми женщинами. Поступок столь ужасающий, что он тут же забывает его, пусть даже памяти об этом суждено неотступно преследовать его.

Можно предположить, что здесь и находится засов, поставленный мнимыми признаниями Клавдия или темным бессознательным сопротивлением тому, чтобы убийцей оказался Гамлет, — он и блокирует целые века подряд всякую разумную рефлексию. Ведь правда — и это замечание вполне могло бы помочь найти верное решение: во всех литературах и культурах мира призрак является в образе живого человека — и в этом суть его навязчивого появления — только своему убийце![172]

Очевидно, что гипотеза о виновности Гамлета интереснее всего в плане психоаналитическом.

Напомним, что, по Фрейду, сюжет пьесы мог быть навеян Шекспиру фантазиями об убийстве отца. Но такая фантазия превращается в желание Гамлета убить своего дядю, а не завершается убийством старого Гамлета, которое в конце концов было самым удобным драматургическим решением для выражения фантазма отцеубийства. Стоило ли выдумывать перенос этого фантазма на дядю ценой той несуразицы, так и не удостоившейся объяснения, что тогда уж он, вероятно, должен был бы ускорить желание убить Клавдия, если можно было так хорошо вписать его в настоящее убийство?

Любопытно, что и Фрейд приходит к таким же выводам в анализе «Эдипа-царя», где виновность героя по меньшей мере под большим вопросом[173]. Здесь же все наоборот — центральный персонаж, охваченный приступами безумия, по ходу развития драмы убивает своих близких, а Фрейд отказывается признавать очевидность или хотя бы поставить вопрос об его виновности.

Фрейд имел основания почувствовать в Гамлете душенный разлад, однако этот разлад совсем не обязательно был там, где он его нашел. В то время как он воспринимал Гамлета разрывающимся между желанием убить Клавдия и страхом своего сопоставления с образом отца — поскольку такой разрыв объяснял бы его нерешительность, — допустимо предположить и другой психический конфликт, на сей раз между воспоминанием об убийстве и его вытеснением из сознания. И тогда Гамлета мучит именно эта отвратительная тайна, неведомая ему самому, но ее отзвуки возвращаются снова и снова, стоит им только преодолеть барьер цензуры[174].

И вот тут нам очень кстати вспомнить новеллу японского писателя Наоя Шига «На полях „Гамлета“. Дневник Клавдия», где нам рассказывается о тех же событиях, что и в пьесе Шекспира, но с точки зрения дяди Гамлета, который ведет свой личный дневник[175]. Текст изумительный. Все события в нем преломляются в фокусе другого сознания, и от этого совершенно по-иному видятся. Клавдий здесь — симпатичный и сентиментальный человек, влюбленный в собственную жену и совершенно невиновный, он искренне озабочен душевным состоянием племянника, чье поведение кажется ему непонятным и у которого он замечает тревожные психические расстройства. Вот именно эти переживания и лишают его сна и заставляют совершать странные поступки, а вовсе не мучающая его виновность в убийстве, которого он не совершал. Теперь, рассмотрев все последствия статьи Уолтера Уилсона Грега о пантомиме, мы можем понять, почему Джон Довер Уилсон так поспешно побежал к первому же почтовому отделению, чтобы отправить ему телеграмму. Впасть в такой раж можно, только открыв для себя, что галлюцинаторный характер нескольких театральных сцен всерьез ставит под сомнение весь театральный репертуар. Немаловажно еще и то, что рассуждение Грега логически ведет к заключению о виновности Гамлета. Но и сама эта виновность не более чем другое название более тяжкого нарушения порядка и равновесия. Довер Уилсон столкнулся с пересечением внутренних парадигм, с тревожащим отсутствием внешнего поля, в котором можно было бы иммобилизовать произведение, застать его в неподвижности, — а такое отсутствие неизбежно превращает любое обсуждение этой темы в диалог глухих.

Предпринятое Уолтером Уилсоном Грегом исследование, излагавшее идеи, не доводя их до логического конца, но вполне достаточное, чтобы заставить обезуметь Джона Довера Уилсона, ведет в том же направлении и даже дальше, чем предвидения Фрейда. И сегодня можно утвердительно ответить на все вопросы из его письма Флиссу от 15 октября 1897 года, в котором он обосновывает психоанализ. Да, у тайны этой пьесы есть разгадка. Да, Гамлета мучает секрет, сокрытый в некоем событии его жизни. Его неотступно преследовал смертоносный аспект эдипова комлекса. И он подумывал — а то и более того — убить собственного отца. Фрейд оказался прав — и даже больше, чем сам мог вообразить.

Выходные данные

Пьер Байяр

ДЕЛО ГАМЛЕТА

Диалог глухих

16+

Художник Д. Бондаренко

Редактор Ю. Зварич

Художественный редактор К. Баласанова

Корректор С. Войнова

Произведено в Российской Федерации

Подписано в печать 05.08.20. Дата изготовления 19.08.20.

Формат 84×108 1/32. Усл. печ. л. 11,76. Тираж 2000 экз.

Заказ № К–10015

Издательский дом «Текст»

125319 Москва, ул. Усиевича, д. 8

Тел.: +7 (499) 150 04 72

E-mail: [email protected]

По вопросам, связанным с приобретением книг издательства, обращаться в ТФ «Лабиринт»:

Тел. +7 (495) 780 00 98; www.labirint.org

Заказ книг в интернет-магазине: www.labirint.ru

Отпечатано в АО «ИПК „Чувашия“»,

428019, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 13

Примечания

Джон Довер Уилсон. Чтобы понять Гамлета. См.: John Dover Wilson. Pour comprendre Hamlet. Enquête à Elseneur. Seuil. 1988 (1–re edit. 1935), p. 34.

Ibid., р. 37.

Ibid., р. 38.

Мы ссылаемся здесь на двуязычное издание серии «Плеяда» (издательство «Галлимар», 2002) под редакцией Жана-Мишеля Депра. После цитаты следуют цифры, обозначающие страницы этого издания, а следом, курсивом, идут номер акта в пьесе и номер сцены, из которой взята цитата.