Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд - Страница 13

стяжками! — Я продемонстрировала свои забинтованные запястья для пущей убедительности.

Он глубоко вздохнул:

— Ладно. Извини. Тогда этому должно быть какое-то объяснение. — Но в его глазах всё ещё читалось сомнение. — Не скажу, что я знаю о зомби абсолютно всё, но фишка в том, что для нашего брата трещина в черепе — это так, мелкая царапина. И его тело начало бы гнить, пока организм пытался бы залатать этот перелом. Понимаешь, о чём я? Он был просто… обычным покойником.

Я нехотя кивнула:

— Ладно, допустим, не зомби. Но с его мозгами всё равно было что-то не то. Я это жопой чую. Может, у мужика был рак? — Хотя нет, раковые мозги я уже видела и нюхала, и там совсем другой запах.

— Я верю тебе, — сказал он. — Честно, клянусь. И мой дядя как раз тот человек, у которого стоит спросить, почему так вышло. — Он улыбнулся и ободряюще сжал мои плечи. — Так что даже хорошо, что мы едем к нему завтра, верно?

Я тяжело вздохнула:

— Верно. Прямо сплю и вижу. Жду не дождусь.

Он рассмеялся и снова притянул меня к себе:

— Врушка из тебя хреновая.

— Сама не знаю, почему. Практики-то у меня было выше крыши.

Глава 6

Маркус настоял на том, чтобы проводить меня до парковки, против чего я ни разу не возражала. Я забрала свой ланч-бокс и сумку из фургона и допила остатки мозгового смузи прямо на ходу, пока шла к своей маленькой «Хонде Сивик». К тому времени как я добралась до машины, порезы на запястьях полностью затянулись, да и настроение в целом заметно улучшилось.

Когда я подъехала к дому, папиного пикапа на подъездной дорожке не было. Прежде чем выйти из машины, я посидела пару минут, разглядывая дом и прикидывая варианты. Последние две недели мы с отцом потратили на то, чтобы хоть немного разгрести этот гадюшник, хотя впереди было ещё непочатый край работы. Чтобы просто собрать граблями в мешки сплющенные пивные банки, которыми была буквально «вымощена» вся дорожка, у нас ушло три полных дня. А ещё я одолжила у Маркуса триммер и успела выкосить примерно четверть заросшего бурьяна в боковом дворе, пока не закончилась леска. Хотя, весьма вероятно, что лески там оставалось ещё до хрена, а я просто бросила это дело и с визгом удрала, когда наткнулась на змею, которая как раз заглатывала мышь.

Первое, что бросилось в глаза — с крыльца исчезли мешки со сплющенными банками. Я ни секунды не сомневалась, что отец отвёз их в пункт приёма вторсырья, чтобы выручить хоть немного наличных. Сумма должна была получиться приличная, учитывая, сколько мы их накопили. Однако я также знала, что приёмка закрывается в шесть вечера, а сейчас уже было около полуночи.

У отца не было работы. И я была железно уверена, что он не поехал за продуктами в такой час.

Я мысленно оценила уровень своей усталости, тяжело вздохнула, включила заднюю передачу и покатила по шоссе. Я не особо рассчитывала увидеть его пикап у бара «Pillar’s», но была немного удивлена, не обнаружив его и в «Kaster’s» — его обычном месте обитания. «Конечно, он же знает, что я буду его искать».

В конце концов я засекла его потрёпанный пикап у бара «Puzzles». Я чуть было не проскочила мимо: если бы я не вглядывалась изо всех сил, то точно бы не заметила его машину, припаркованную в самом конце двора и спрятанную за мусорным контейнером. Я заехала на стоянку, но опять же, вылезать сразу не стала. Стоит ли вообще заходить и устраивать ему разнос? Или даже не разнос, а просто…

Блядь. Я зажмурилась и уткнулась лбом в руль. Это дерьмо будет паршивым, что бы я ни сделала. Я могла бы проигнорировать тот факт, что он снова пьёт — собственно, именно так я всю жизнь и поступала, потому что, господи боже, это намного проще, меньше стресса и не так больно.

Но ведь я всегда так делала. И эй, Энджел, как, блядь, это тебе помогло?

Вздохнув, я заглушила мотор и вышла из машины. Так или иначе, ситуация будет хреновой, но в этом случае я хотя бы сама контролирую этот хреновый расклад. По крайней мере, я себя так успокаивала.

Внутри бар освещался в основном неоновыми пивными вывесками и двумя телевизорами, висевшими по углам длинной стойки. Местечко было небольшим — большего ему и не требовалось. Сама стойка была метров шесть в длину, а помимо неё оставалось место всего для четырёх столов. В такие заведения ходят в одиночку, когда всё, чего тебе хочется — это тупо сидеть, бухать и делать вид, что смотришь телик.

Отец заметил меня практически в тот же миг, как я увидела его. Я наблюдала, как на его лице сменяют друг друга эмоции: стыд, злость, вызов, смирение. Блядь, прямо все стадии принятия горя.

Я натянула на лицо улыбку и зашагала к нему. Эта улыбка застала его врасплох: было очевидно, что он ждал от меня злости или обиды. И я злилась, но показывать этого не собиралась.

— Привет, пап, — сказала я, усаживаясь на соседний табурет. — Ехала мимо, увидела твой пикап и решила зайти поздороваться.

На мгновение он растерялся, но лишь на миг. Дураком он точно не был.

— Ну да, конечно. Увидела, что банок нет, поняла, что у меня появились бабки. Сколько баров объехала, пока меня не выцепила?

Я пожала плечами:

— Пять. Может, шесть.

После секундного колебания он поднял свой бокал и сделал демонстративно жадный глоток.

— И что теперь? Потащишь меня домой как грёбаного пацана?

— Я тебе не враг. И не тюремщик. Я не могу заставить тебя поехать домой и не могу заставить тебя бросить пить. — Я пожала плечами. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я есть в твоей жизни, несмотря ни на что.

Он поставил пиво и недовольно уставился на меня:

— И где ты только научилась так грязно драться?

Я ухмыльнулась и кивнула бармену:

— Колу, пожалуйста.

Отец нахмурился, закатил глаза и отодвинул от себя пиво.

— Ларри, мне то же самое.

Какое-то время мы сидели в тишине, потягивая свои безалкогольные напитки. Эту тишину нельзя было назвать дружеской, но и откровенно враждебной она тоже не была.

— Я хрен знает, что делать, дочь, — подал он голос спустя время. — Я ведь не проснулся сегодня утром с мыслью сдать банки, а потом пойти прибухнуть. — Он глухо выругался. — Твою мать, я поехал сдать эти банки, потому что собирался купить