Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль - Страница 59

загадкой. Первым делом мне рассказали, как два года назад из-за А́вы пострадал Питер А́ндерсон – гордость школьной футбольной команды.

– Бедный мальчик всего-то неудачно пошутил, – сокрушалась одна из собеседниц, – но это не повод так избивать его. В конце концов, А́ва Твинн действительно на редкость непривлекательна. Вы же видели её?

– Да, я имел удовольствие познакомиться с мисс Твинн, и мне она не показалась уродиной, – твёрдо сказал я, давая понять, что не разделяю мнения сплетниц.

– Вы, наверное, в больших городах привыкли видеть всяких разных фриков, – фыркнула вторая, сделав ударение на последнем слове, – но у нас здесь приличная публика. Но, признаюсь, в обществе А́вы я всегда чувствовала себя дискомфортно.

– Почему? – С любопытством спросил я, потому что сам таких эмоций не испытал.

– Я даже не знаю, как объяснить. И дело не столько в странной внешности: эта бледная тонкая кожа и практически седые волосы, в конце концов, девочка не виновата, что уродилась такой, – и отвела взгляд, будто ей стыдно произносить подобное вслух. – Но от её светло-голубых глаз меня при каждой встрече кидало в дрожь, – и добавила шёпотом. – Словно она видит тебя насквозь.

– А ещё она странная с детства и слушала болтовню Оака, раскрыв рот, – встряла первая дама, видимо, обидевшись, что у неё перехватили пальму первенства по сплетням.

– Кто такой мистер Оак и что с ним не так?

– О, это наш городской сумасшедший. Раньше работал в школе учителем истории, но потом свихнулся на преданиях индейцев, которые когда-то здесь жили. Якобы наш дуб – он растёт на окраине города – пристанище злого духа, дарившего вечную жизнь убийцам в обмен на бессмертную душу. А́ва – единственная, кто ему верил.

– А как же её брат А́дам? Он тоже интересовался легендами? – Осторожно закинул я удочку.

– А что А́дам? Я особо о нём ничего сказать не могу, – рассеянно произнесла она. Затем её взгляд прояснился, и она снова вернулась к началу разговора:

– В любом случае, со стороны Питера это был всего лишь невинный розыгрыш, понимаете?

– Я не понял одного, ка́к он пошутил?

– Ой, а я не сказала? Он пригласил её на выпускной, притворившись, якобы А́ва ему нравится. Естественно, в день бала открыл ей правду. В тот же вечер ему все кости переломали, и бедный мальчик был прикован к больничной койке почти полгода и лишён будущего. Ска́жете, А́ва здесь ни при чём?

– Почему вы считаете, что он притворился? Может, просто передумал без злого умысла.

– Это все знают! – хором сказали сплетницы.

«Странные люди здесь живут: защищают отвратительное поведение юнца, чья заслуга всего лишь – точно кидать мяч, а его жертву травят».

– Хорошо, тогда у меня возникает сразу два вопроса: «Почему вы не усматриваете ничего постыдного в поведении этого Питера?» и «Как хрупкая А́ва справилась со спортсменом, который, без сомнений, сильнее её?»

– Как же вы не понимаете! – всплеснула руками первая старушка. – Разве мог Питер – король выпускного бала, лучший квотербек в истории школы – в такой день опозориться, придя под руку с А́вой!

– И никто и не говорит, что она своими силами сие безобразие сотворила, – добавила вторая. – Тот же А́дам мог ей подсобить. Она сама-то дома отсиживалась. Как говорят в фильмах о полицейских, создавала себе алиби.

«Обстоятельства весьма схожи с инцидентом в Сиэтле. И Питер, и Дон пренебрегли А́вой. Первый ославил на весь город, но физического вреда не причинил, поэтому, скорей всего, и остался жив. А вот второму так не повезло».

– Полиция нашла виновных в этом злодеянии?

– Нет, естественно. Списали на какого-то бездомного. Будто он напал внезапно на Питера, чтобы часы отобрать. Смех один!

– Ясно, но вы в это не верите, разумеется? – Не удержался я от сарказма и тут же пожалел.

– А что это вы тут всё выспрашиваете и вынюхиваете? – Видимо, удовлетворив жажду сплетен, милые старушки вдруг стали разглядывать меня с подозрением. – Вы кто такой?

– Детектив Смит, леди, – ответил я, приподнимая воображаемую шляпу. Глаза сплетниц загорелись огнём любопытства.

– А́ва что-то и в Сиэтле натворила? Убила кого? То-то она к родителям зачастила. Каждые выходные тут ошивается, а раньше могла месяцами не появляться.

– До свидания, леди, – попрощался я, бросив пару купюр на барную стойку за выпитое пиво.

– Скажи хоть, кто её обрюхатил? – прокричала одна из них мне вслед.

– До свидания, – повторил я и ушёл.

Я возвращался в гостиницу пешком, наслаждаясь чистым провинциальным воздухом, когда случайно увидел городскую библиотеку. Она была всё ещё открыта, и я решил зайти.

– Добрый вечер, подскажите, в вашем городе есть собственная газета? – осведомился я у библиотекаря.

– Добрый вечер, конечно. Выходит два раза в неделю со дня основания Даун Крика, – гордо ответила сотрудница.

– Могу я посмотреть некоторые выпуски? – с надеждой спросил я.

– Разумеется. У нас полный архив, правда, на бумаге. Всё никак не можем оцифровать, – посетовала моя собеседница. – Какой год и месяц вас интересует?

– Давайте все номера с… – я задумался. – Пожалуй, с 1995 года. – Вряд ли А́дам мог что-то натворить в возрасте менее пяти лет.

– Тогда вам лучше пройти в читальный зал, в секцию газет и журналов.

– Спасибо.

Я искал все статьи, связанные с упоминанием семейства Твинн. С компьютером я бы управился в пару кликов, но мне пришлось листать пыльные страницы, чихать и молиться, что я страдаю от аллергии не напрасно. Начал с текущего года. Ничего. Избиению Питера А́ндерсона был посвящён целый разворот. Имя А́вы даже не упоминалось. Я уже почти отчаялся, когда наткнулся на маленькую заметку о пожаре, в котором случайно погиб хозяин дома. Скорей всего, я её бы пропустил, если бы не дата – третье ноября 2002 года. День рождения А́вы. Я посмотрел на адрес. Так и есть. Соседний дом с Твиннами.

***

С утра я отправился в полицейский участок Даун Крика. Честно говоря, я не надеялся особо, что местные коллеги будут рады копу из Сиэтла и поделятся информацией об эпизоде двухлетней давности. Однако шеф полиции Стоун – добродушный мужчина лет пятидесяти с пивным брюхом и пышными усами – неожиданно оказал мне содействие. На вопрос, подозревал ли он А́дама в причастности к избиению А́ндерсона, Стоун рассмеялся так, что на его глазах выступили слёзы.

– Кто? А́дам Твинн? Если бы вы видели, насколько это тщедушный паренёк, то не задали мне настолько смешной вопрос. Сомневаюсь, что он знает, с какого конца за биту держаться. Если он и выходил из дома, то лишь для того, чтобы картинки малевать или книжку читать. Большую часть времени на берегу