Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль - Страница 2
2
Я искренне считал, что сестра выше симпатий к подобным человекообразным. Поэтому новость о том, что А́ва тоже попалась в сети «очарования» А́ндерсона, выбила меня из колеи.
***
Вечером того ужасного мартовского дня 2008 года, почти за три месяца до выпускного, мы с А́вой поссорились из-за её желания принять приглашение Питера. Впервые сестра не только вступила со мной в спор, но и выиграла его. Я взбесился и решил, что мне срочно нужно успокоиться, чтобы не натворить глупостей. Я дождался момента, когда родители сели смотреть шоу «Сделай меня супермоделью», выскользнул из дома и отправился в место, где всегда чувствовал себя в безопасности, – к старому дубу на берегу реки.
Было прохладно, особенно у воды, но студёный воздух снаружи не шёл ни в какое сравнение с холодом страха внутри. Мой самый жуткий кошмар – лишиться любви сестры – снова запустил в сердце ледяные лапы. Я пытался убедить себя, что сегодняшние события никак не могут повлиять на отношение А́вы ко мне. Решение сестры принять столь подозрительное приглашение (раньше Питер считал её пустым местом) – мелочь, не способная разрушить нашу глубинную связь. Разумнее не препятствовать желанию А́вы пойти на выпускной с этим хлыщом. Но страх сильнее разума.
Ощущение шершавой коры дуба под руками не принесло обычного облегчения. Сколько я себя помню, прикосновение к старому исполину, стоящему на страже нашего города, всегда успокаивало меня. Чтобы остудить воспалённый мозг, я решил поступить радикально, – разделся и окунулся в воды ночной реки, в которых до сих пор плавали куски грязно-серого мартовского льда.
Помогло.
Обратно я бежал что есть сил, словно за мной гонятся демоны. Впервые они преследовали меня наяву.
Всю жизнь меня мучают странные, порой внушающие трепет сны. А́ва думает, что это просто кошмары, сочувствует мне, а я стараюсь не разубеждать её. На самом деле, я вижу одну и ту же сцену из своей прошлой жизни. Вижу с тех пор, как очнулся зародышем после перерождения.
Мне снится, что я умирающий в больничной палате старик, кровать которого окружили четверо сыновей. Их головы поникли, а лица выражают скорбь и смирение перед грядущими событиями. Самый младший из детей сжимает мою руку с такой силой, словно так он сможет помешать мне уйти.
Однако сын не видит, что ангел смерти уже молча стоит в изголовье больничной койки, равнодушно дожидаясь нужного момента. От его неподвижной фигуры не веет ни злобой, ни кровожадностью. На бледном суровом лице заметно читается умиротворение и… скука. Сколько ему пришлось забрать душ, пока длится его вечность? Думаю, не сосчитать, ибо «имя им – Легион». Для посланца Смерти это всего лишь работа, ничего личного. Он непоколебимое спокойствие, и, кажется, ничто не способно вывести его из себя. На фоне пугающих своей белизной больничных стен чернокрылый ангел выглядит особо эпично и величественно. В руках у него не коса, а серебряные ножницы, которыми ему предстоит перерезать тонкую, похожую на паутину, нить жизни.
В палате стоит гробовая тишина, разбавленная только писком монитора и редкими женскими и детскими всхлипами. Это чуть поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу, толпятся мои внуки и внучки разных возрастов. На лицах родных видно искреннее горе, а не тайное желание, чтобы их предок как можно скорее покинул мир живых.
Несмотря на близость смертного часа, старик (то бишь я) старается быть бодрым и даже весёлым. Вот он что-то говорит сыновьям, и губы кривит усмешка. Сколько я ни силился, так ни разу и не смог разобрать собственных слов. Впрочем, за фальшивой жизнерадостностью умирающий тщательно скрывает от членов семьи адские муки и считает мгновения до забвения. Он устал от одному ему известной непосильной ноши. Но, помимо боли, в его глазах плещется непомерная гордость, словно он совершил подвиг.
Неожиданно в коридоре раздаётся шум. Судя по приглушённому раздражённому голосу, это мой лечащий врач непривычно яростно спорит с кем-то у входа в палату. Это странно. Обычно доктор говорит спокойным слегка усталым от ночных дежурств голосом. Несмотря на его возражения, дверь открывается, и кто-то входит в палату. Ангел смерти оживляется при виде нарушителя спокойствия, будто именно его он всё это время ждал и не давал мне покинуть этот мир. Из-за народа, столпившегося у входа, я не вижу внезапного визитера. Родственники с недоумением переглядываются, но всё же расступаются, и… На этом месте я всегда просыпаюсь. Мой крик – это проявление не страха, а ярости. Сердце заходится в тахикардии от бессилия и злости, от невозможности узнать, что же случилось дальше. Ядовитый пот гнева заливает глаза. Я чувствую, что от меня ускользает нечто важное о прошлой жизни, и это сводит с ума.
Я никогда и никому, даже А́ве, особенно А́ве, не рассказывал, о чём мои сны. Не хочу, чтобы она считала меня сумасшедшим. Я знаю, сестра постарается меня понять, не будет издеваться или советовать обманчиво ласковым голосом сходить к «специалисту». Но какой в реальности будет её реакция, если я скажу: «Знаешь, А́ва, я не только вижу, как я провёл последние часы прошлой жизни, но и помню наше знакомство в утробе матери. Мы там от души веселились: стебались над родителями, возмущались данными нам именами, гадали, в каком городе нам предстоит жить. А ещё мы дали клятву, что никто и ничто нас не разлучит после появления на свет. Но ты забыла обо всём, когда родилась, а я нет».
Вот и сегодня я проснулся от досады, что снова от меня ускользнула самая интересная часть воспоминаний – промежуток между смертью и перевоплощением. В который раз вопросы остались без ответа. Кем я был раньше? Почему посланец смерти так терпеливо дежурил возле моего смертного одра? Почему, чёрт возьми, потом меня не пустили в свет? Почему не забыл эйфорию от полёта, равно как и ужас от того, что никак не мог вспомнить, кто я? Для чего мне снятся эти сны?
***
– А́дам, – голос сестры отвлёк меня от размышлений, – у тебя больной вид. Ты весь вспотел, и лицо покраснело. Может, примешь аспирин? Сегодня у нас важный день.
Ну да, ну да. Я ведь тоже окончил школу, но идти на сопливые танцульки вечером у меня нет никакого желания. Так и не придумал веской отговорки, чтобы туда не ходить. Хотя… болезненное состояние – отличный предлог не нарушать своего слова. В душе я смирился, что А́ве
- Предыдущая
- 2 / 73
- Следующая