Цветич. Книга 3 - Alex Stereoma - Страница 11

Эмоции – это только первый шаг на пути развития таких как мы. Прежде чем что-то сделать: просчитай, подумай, взвесь – возможно, это причинит вред твоему другу, – решила сделать ставку на этот аргумент Эль. Напирать на ответственность уже не было смысла, ведь это нисколько не работало с такой взбалмошной душой как Эми. Может хотя бы этот совет заставит компаньонку остепениться и перестать творить, что ей вздумается.

Кошка, свернувшись в клубок на груди мальчика, обозначила, что долгий разговор окончен, а Эми осталась наедине со своими мыслями.

Может, и правда, она лишь мешает Николе своим присутствием? Слова о том, что мальчик мог среагировать на выпад от Деяна никак не хотели уходить из её разума. Возможно ли то, что она действительно его отвлекала своим криком тогда?

Разные мысли заставили Эми погрузиться в пучину печали, и по комнате снова стали разноситься едва слышимые всхлипы, но ненадолго. Никола с лёгким стоном зашевелился, и помощница тут же залетела к нему в голову.

Глава 2

В беспросветной тьме разум Николы словно плыл по течению. Лишённое каких-либо чувств и желаний сознание направлялось в неизвестность. Непривычное состояние нисколько его не смущало, однако вскоре пришла отдалённая тревога. Проскальзывали мысли, что с ним случилось явно что-то очень нехорошее, но пока воспоминания отказывались собираться воедино, пребывая в хаосе.

Неизвестно сколько времени он провёл в таком состоянии, пока блуждающее во тьме сознание не наткнулось на яркую точку где-то вдалеке. Розовый свет приветливо мигнул и подался навстречу, стремительно увеличиваясь в размерах.

Никола что-то ощутил. Тёплое чувство разгоралось всё сильнее и сильнее по мере приближения света, а затем переросло в искреннюю радость при виде девушки неземной красоты, ведь он знал ту, что оказалась почти вплотную к нему, хотя пока и не мог вспомнить имени. Длинные, водопадом струящиеся по спине, розовые волосы тянулись шлейфом и развевались на неосязаемом ветру. Утончённая фигура сейчас слегка дрожала, а лик красавицы был полон печали. Маленькие слезинки одна за другой скатывались из прекрасных глаз с розовой радужкой и падали вниз, растворяясь во тьме.

Девушка будто в нерешительности протянула свои изящные руки в его сторону и… неожиданно обняла. Прижимая к себе крепко-крепко, она что-то шептала, но Ник никак не мог разобрать слов. Будто волной сознание затопило тепло. Он не один.

Вдруг за девушкой медленно распахнулись большие прозрачные крылья как у бабочки, но это совсем не выглядело странным. Наоборот, так она стала даже красивее, дополнив свой образ.

Отстранившись, красавица обратила свой полный печали взгляд прямо на Николу. Глаза девушки метались, разглядывая его, а затем во тьме раздалось единственное слово:

– Проснись, – прошептали её чувственные губы, а тьму вокруг затопило розовым светом.

Одно лишь слово волной всколыхнуло разум мальчика. Душа отозвалась на тоску в голосе девушки, что с надеждой всё еще смотрела прямо на него, продолжая ронять слезинки.

Рука Николы сама потянулась вперёд, ведь ему во что бы то ни стало захотелось утешить красавицу.

– Не плачь, Эми…

***

Стоило Николе прийти в сознание, как он тут же попытался открыть глаза. Веки будто клеем намазали, и всё, что у него получилось, это самую малость их приподнять. Но это еще полбеды. Накатил сразу ворох неприятных ощущений. Голова в районе затылка раскалывалась от боли, лицо с левой стороны страшно чесалось, туловище онемело, а нос улавливал запах каких-то трав, которые сейчас жутко раздражали обоняние.

Перед глазами всё двоилось, но, проморгавшись, Николе кое-как удалось сконцентрироваться. Медленно поворачивая шею, он стал разглядывать обстановку в царившем вокруг полумраке.

Комната больше походила на больничную палату: белый потолок, справа стояла тумбочка, а чуть дальше серая ширма. Слева напротив в верхнем углу висел простенький старый телевизор, а под ним вдоль стены располагался длинный низкий шкаф с множеством маленьких дверок.

С неприятными ощущениями довернув голову, Ник окончательно осознал, что каким-то образом очутился в больнице. В тусклом свете перед глазами предстала капельница, система которой была подключена к его руке.

Никола ощутил лёгкую панику. Неизвестность пугала, ведь последнее что он запомнил – полное испуга лицо Нины, когда он направлялся к ней на встречу. Не успел парень как следует прийти в себя, как услышал плач. Дежавю. Комната, да и ощущения от пробуждения были совсем другими, чем в начале декабря три месяца назад, но вот хныканье Эми очень даже знакомым. От осознания того, что он не один, на губах мальчика проскользнула слабая улыбка.

– Эми…

Стоило хрипло произнести имя подруги, как из головы тут же вылетела розовая сфера и «уставилась» в его лицо.

– Ни-и-и, – запищала она и снова залетела внутрь, а протяжное «и» уже послышалось в сознании, – и-и-и, – вылетела она наружу, а затем опять скрылась, – и-и-и…

– Эми, прекрати! – писк, несомненно, был радостным, и Никола рад был видеть подругу, однако итак тяжёлая голова запульсировала от боли еще сильнее.

– …и-ик! – наконец остановилась она прямо перед глазами Николы. – Ты проснулся! Как себя чувствуешь?! Что ты помнишь?!

В разуме творился настоящий хаос, но ответить подруге парень не успел. Дверь в палату открылась, и внутрь вошла высокая широкоплечая медсестра. Женщина с тёмным каре волос взглянула на мальчика и, заметив, что тот в сознании, в два шага приблизилась к нему, попутно нажимая кнопку на допотопном чёрном пейджере, который висел у неё на поясе.

Спустя двадцать минут низенький старичок в круглых очках и белом халате, представившийся доктором Рибаром, закончил осматривать Николу. Широкоплечая медсестра Анна стояла в стороне, что-то усердно черкая в планшете под заканчивающийся длинный монолог врача.

– …так что всё с тобой относительно нормально, Никола, – повесив на шею стетоскоп, улыбнулся Рибар. Парень услышал только окончание фразы, отвлёкшись на его манипуляции. – Останется шрам на затылке и левой брови, но не думай об этом. Такие отметины только украшают мужчину, – сделал Рибар несколько шагов к окну и открыл плотную штору, впустив в палату яркий солнечный свет.

Оказалось, что уже минула ночь, и Цветич капельку растерялся, всё еще осмысливая происходящее под непрекращающийся