Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин - Страница 25

во многих сражениях, не оставался равнодушным перед холерой. Он так был поражён мыслью, что умрёт от неё, что, ещё пользуясь полным здоровьем, написал духовное завещание, так начинающееся: умирая от холеры и проч.».

Увы, опасения графа оправдались. В том же завещании было указано, что тело Ланжерона должно быть захоронено в Одессе, что и было исполнено.

Заботы князя Репнина, благотворительность и народные сказки

Уже в январе 1831 г. эпидемия холеры продвинулась из Киевской в Черниговскую губернию и снова появилась в Тамбовской. В марте заболевания были отмечены в Минской, Гродненской, Новгородской, Полтавской губерниях. Количество поражённых холерой населённых мест непрерывно росло. При эпидемии холеры 1830–1831 годов было в Житомире зарегистрировано 23 тысячи больных. Это примерно половина тогдашнего населения этого губернского города.

Малороссийский генерал-губернатор князь Николай Григорьевич Репнин (ранее – Волконский, брат сосланного декабриста, получивший фамилию после смерти деда по матери) не боялся наведываться в самые заражённые места вверенной ему территории – Киевской, Полтавской и Черниговской губерниях.

Вот, например, что писалось в сводке МВД о посещении им Кременчуга: «Его сиятельство, как добрый начальник и попечительный отец вверенного управлению его края (…) и во все время разделявший наши опасности, присутствием своим оживлявший наши надежды, облегчавший страдания больных, ободрявший уповающих, утешавший скорбящих, во исполнение общего желания здешних жителей, прибыл в Кременчуг 29-го прошлого января».

Посетил он и Нежин, где подбодрил население и поучаствовал в формировании казачьих полков, отправлявшихся на усмирение польских повстанцев.

«По приказанию господина малороссийского военного губернатора казаки, живущие в Нежине и близ оного, собраны были пред домом, в котором его сиятельство пребывал. По прочтении им объявления о монарших щедротах и обращении их на службу, предкам их и им обычную, (…) казаки весь день веселились, с восторгом возглашая священное имя государя императора», – сообщала «Северная пчела».

Примеры бескорыстия в зоне заражения гремели на всю Россию.

Вот что проходило по сводкам МВД: «содержатель Волынской губернии Бердичевской вольной аптеки аптекарь Стрецкий, по случаю открывшейся в местечке Бердичеве эпидемической болезни холеры, будучи движим усердием к общей пользе, изъявил желание отпускать безденежно из собственной своей аптеки по рецептам медиков лекарства, действующие против сей болезни, и по каталогам назначенные для воинских чинов».

Министерство финансов сообщало о полтавской помещице Руденковой, пожертвовавшей крупную сумму на «обеспечение благосостояния» собственных крестьян. «За таковой благодетельный поступок надворной советницы Руденковой – сообщается далее – объявить ей монаршее благоволение».

Между тем, малороссийские крестьяне верили, что холера носит красные сапоги, может ходить по воде, беспрестанно вздыхает и по ночам бегает по селу с возгласом: «Была беда, будет лихо!». Где она остановится переночевать, в том доме не уцелеет в живых ни одного человека.

Но такие приметы не приводили к агрессии по левую сторону от реки Збруч.

Галиция охотится на ведьм

Находившаяся под управлением австрийской короны Галиция в 1831 году также пострадала от холеры. При этом местное сельское население продемонстрировало образцы дикой жестокости.

Знаменитый писатель Иван Франко позднее записал историю, рассказанную ему в детстве родителями и соседями, в статье «Сожжение упырей в селе Нагуевичи в 1831 гг.».

Во время эпидемии холеры в его родном селе Нагуевичи Дрогобычского уезда заживо были сожжены на костре несколько человек, которых односельчане заподозрили в том, что они упыри и причастны к вспышке болезни.

Подобные «акции инквизиции» происходили и в соседних селах – Урежи, Ясеницы Сильны, Бусовищи.

Народ избирал ворожей, которые ходили по домам и распознавали «кровососов», после чего на «упырей» надевали железные путы, приковывали к ним цепи и так вели их на самой окраине села. Там, на терновом костре, сжигали.

«Это в первую холеру, как начали люди очень умирать, слышат ясеничане, что в Нагуевичах объявился такой хлопец, что упырей узнает. Поехали, привезли его, созвали общину – узнавай! Что-то он пять или шесть узнал: «то, говорит, упыри!». Сейчас их связали, разожгли терновый огонь, такую кучу наложили вокруг дома. Те люди клянутся, что они невиновны, божатся, плачут…» – писал Франко.

Всего же в Галиции в 1831 году от холеры умерло около ста тысяч человек. По правительственным переписями, холера в регионе, где проживало 3 143 235 человек, унесла 96 081 жизней. По этим же данным, наибольший процент больных был в Стрыйском и Самборском округах – 12 % всех жителей, тогда как количество больных по всей Галиции составляло 6 %.

Процент смертности был еще более значительным: во всей Галиции на 100 больных умирало 38, во Львове – 52, в Тарнавском округе – 46, в Стрыйском и Самборском – до 40–66.

Эпидемия бушевала по Европе до 1832 года. Потом она ушла и оттуда. Чтобы вернуться вновь.

27 июля: назло полякам в Киеве открылся университет святого Владимира

27 июля 1834 года, в день равноапостольного святого Владимира, в Киеве состоялось открытие одноимённого университета. Так благодаря активной фазе борьбы русской учёности с польской был создан вуз, который и поныне является одним из крупнейших в Восточной Европе

Подпольная Польша

Один из первых историков этого славного вуза, профессор Михаил Флегонтович Владимирский-Буданов, заметил: «К сожалению, до сих пор о нашем ближайшем прошлом мы имеем более тёмные представления, чем о временах Мономаха».

Иногда кажется, что нечто может возникнуть на пустом месте. Но это далеко не так. Было бы большим преувеличением считать, что до основания университета в Киеве негде было учиться дальше тем, кто уже умел писать и читать.

С 1631 года, со времён митрополита Петра Могилы, на Подоле существовала духовная академия, называвшаяся ранее коллегией. Профессор Барсов писал в «Энциклопедическом словаре Брокгауза – Ефрона»:

«Здесь преподавались: языки – славянский, греческий и латинский, нотное пение, катехизис, арифметика, поэзия, риторика, философия и богословие; ученики делились на восемь классов: аналогия, или фара, инфима, грамматика, синтаксима, пиитика, риторика, философия и богословие. Кроме изучения этих предметов, воспитанники каждую субботу упражнялись в диспутах…

В 1701 году коллегия переименована в академию, и круг наук расширен: введены языки французский, немецкий и еврейский, естественная история, география, математика; некоторое время преподавались также архитектура и живопись, высшее красноречие, сельская и домашняя экономия, медицина и русская риторика. Число преподавателей к концу XVIII в. доходило до 20 и более; в академической библиотеке было более 10 000 книг».

Чем не почва для открытия университета? Но его основатели этим богатством не воспользовались. Почему?

Тогдашний университет состоял в Европе, как правило, из четырёх факультетов – философского, юридического, медицинского и богословского. В России же последний существовал отдельно,