Чужие среди своих - Lost In Space - Страница 5

статусом, чтобы задавать вопросы, почему офицера боевого флота так интересует расписание грузовых баркасов.

— Что с вычислительным центром? — небрежно бросил я, изучая голограмму. — Я слышал, Инквизиция опять закручивает гайки вокруг «Сингулярности».

Корн понизил голос, хотя мы были одни. — Да, милорд. Инквизитор Ваэль лично контролирует доступ. После слухов о том, что в секторе Мю-Персея были замечены корабли землян, паранойя Ваэля достигла пика. Он обновил алгоритмы безопасности. Теперь к квантовому ядру не пускают никого ниже ранга суб-префекта без личного кода Ваэля.

«Проклятье, — подумал я. — Значит, просто зайти туда по своему статусу не выйдет. Придется красть код Ваэля или искать обходной путь».

— Ваэль всегда был трусом, прячущимся за спинами своих шпионов, — презрительно фыркнул я. Это было рискованно, но настоящий Эл-Тарис ненавидел Инквизицию. Я должен был соответствовать профилю. — Пусть играет в свои игры. У меня есть дела поважнее.

Я отвернулся от стола. — Подготовь мне парадный мундир. И принеси синтезированный стимулятор. Я не намерен спать, пока не доложу Верховному Совету.

— Милорд, — Корн замялся. — Осмелюсь доложить... через двадцать минут к вам прибудут гости.

Я резко обернулся. — Гости? Я не давал разрешения.

— Это трибун Варрус и легат Села. Они узнали о вашем прибытии и настояли на встрече. Вы же знаете трибуна... он не принимает отказов, если дело касается Первой Крови.

Варрус. Я помнил это имя из допросов Эл-Тариса. Трибун Варрус был его бывшим сокурсником по Военной Академии Ксаара, вечным соперником и таким же высокомерным ублюдком. Они ненавидели друг друга, но соблюдали видимость аристократической дружбы. Это было худшее, что могло случиться. Одно дело — обманывать запуганного адъютанта или техников. И совсем другое — вести светскую беседу с тем, кто знал настоящего Эл-Тариса десятилетиями.

— Пусть приходят, — ледяным тоном ответил я. — Подготовь напитки. И свободен.

Корн испарился. Я остался один.

Я подошел к зеркалу. Снял шлем. На меня смотрело идеальное, бледное чудовище. Я проверил маскиратор — голограмма ушей держалась стабильно. Я поправил воротник поддоспешника, скрывая край проектора.

«Ты — Эл-Тарис, — сказал я своему отражению. — Ты не боишься. Ты презираешь их. Они для тебя — грязь под ногтями. Ты потерял корабль не из-за слабости, а из-за случайности. Ты жаждешь мести».

Я вживался в роль, натягивая на себя ксаарианское высокомерие, как вторую кожу. Это было тяжело. Земная культура, несмотря на всю ее жестокость в условиях Дикого Космоса, строилась на братстве. Если ты потерял экипаж, ты скорбишь. Здесь же экипаж был ресурсом. Потерять корабль означало потерять статус, а не людей. Я должен был демонстрировать не горе, а уязвленную гордость.

Мелодичный звон возвестил о прибытии гостей.

Я надел шлем, оставил его лежать на столе, как доказательство того, что я только что снял броню, и нажал кнопку открытия дверей.

В каюту вошли двое.

Трибун Варрус был выше меня. Его волосы были собраны в идеальный серебристый хвост, глаза сияли холодным аметистовым светом. На нем был роскошный, расшитый золотом мундир штабного офицера. Легат Села, сопровождавшая его, была потрясающе красива той холодной, симметричной красотой, от которой веяло льдом.

— Эл-Тарис, — Варрус раскинул руки в жесте, который должен был символизировать радость, но его глаза оставались колючими и оценивающими. — Клянусь Светом Предтеч, когда мы услышали, что твой крейсер пропал, я уже готовился писать эпитафию. Но ты выжил. Как трогательно.

Он не стал прикладывать руку к груди. Они были равны по статусу.

— Рано радуешься, Варрус, — я криво усмехнулся, копируя мимику пленного командора. — Я переживу вас всех. Села. Вы, как всегда, ослепительны.

Легат склонила голову, ее губы тронула легкая полуулыбка. — Мы рады, что вы вернулись в лоно Империи, командор. Хотя слухи о том, что произошло с вашим кораблем, весьма... противоречивы.

Вот оно. Разведка боем.

Я подошел к встроенному бару, налил в два изящных бокала темно-синюю жидкость — традиционный ксаарианский нейро-стимулятор — и подал им. Себе я не налил ничего, сославшись на медицинские протоколы после спасательной капсулы.

— Слухи всегда противоречивы, когда ими питаются штабные крысы, — я намеренно оскорбил Варруса, зная, что Эл-Тарис поступил бы именно так. — Мой корабль попал в гравитационную аномалию. Астероидное поле, насыщенное тяжелыми металлами. Сенсоры ослепли. Мы напоролись на блуждающий планетоид. Произошла разгерметизация реакторного отсека.

Это была официальная легенда, которую мы придумали на «Аскольде». Она объясняла разрушение крейсера и отсутствие следов плазменного обстрела — ведь мы уничтожили корабль Эл-Тариса тараном.

Варрус пригубил напиток, глядя на меня поверх бокала. — Астероид? Какой позорный конец для гордости флота. И ты спасся один? Как... удачно.

— Мой долг — сохранить знания и опыт Первой Крови для Империи, — жестко ответил я. — Мой экипаж выполнил свой долг, обеспечив мне время для эвакуации. Они умерли с честью. В отличие от тех, кто протирает штаны на этой станции.

Варрус тихо рассмеялся. — Все тот же Эл-Тарис. Столько яда, столько огня. Но скажи мне честно, друг мой. Инквизитор Ваэль пустил слух, что в том секторе были зафиксированы энергетические следы неклассифицированного двигателя. Земного двигателя.

Внутри у меня все похолодело. Ваэль. Инквизитор был не дурак.

Я фыркнул, изобразив абсолютное, искреннее презрение. — Земляне? Эти приматы? Ты серьезно веришь бредням параноика Ваэля? Грязные обезьяны не способны построить корабль, способный пробить щиты ксаарианского крейсера. Если бы я встретил землян, я бы испепелил их ради забавы. Это был камень, Варрус. Огромный, тупой камень. И если Инквизиция хочет искать призраков Дикого Космоса, пусть ищет. У меня нет на это времени.

Села мягко поставила бокал на стол. — Ваша гордость уязвлена, командор. Мы понимаем. Но вы должны признать, что эти... люди... становятся проблемой. Они плодятся как паразиты. Они осваивают старые технологии.

— Они — биологический мусор, — я вложил в эти слова всю ненависть, которую только мог изобразить. Это было отвратительно — стоять и поливать грязью собственный вид, но это была идеальная маскировка. — Они не понимают величия. Они копаются в грязи, пытаясь найти блестящие безделушки. Империя сожжет их планету, когда придет время. А до тех пор — они не заслуживают даже упоминания в этой комнате.

Варрус удовлетворенно кивнул. Мой ответ полностью соответствовал идеологии Ксаара.

— Хорошо сказано. Что ж, не будем утомлять героя, — трибун поставил бокал. — Тебе нужно восстановить силы. Совет рассмотрит твое дело завтра. Думаю, тебе дадут новый корабль. Возможно, фрегат.