Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко - Страница 21

на каких бы ни было пребыстрых верблюдах: так велика стремительность и свирепость при любви к золоту» (Плиний. XI. 111){62}.

Знаменитый греческий оратор и софист Дион Хрисостом (ок. 40 — ок. 115 гг. н. э.) в речи в Келенах во Фригии после восхваления города, упомянул индов: «Надо признать, что они счастливее вас, а вы — всех остальных, кроме одного еще рода людей, много-златнейших. Золото они забирают у муравьев. Муравьи эти крупнее лисиц, а во всем прочем такие же, как у нас. Они роют под землей, как все остальные муравьи. А вырытое у них есть золото, самое чистое из всех и самое сверкающее. Так вот, эти вырытые кучки находятся близко друг за другом, как холмики золотого песка, и вся равнина сверкает. Поэтому опасно смотреть на нее при солнце, и многие из пытающихся смотреть теряют зрение. Живущие по соседству люди, пересекая промежуточную землю, представляющую собой небольшую пустыню, на колесницах, запряженных быстрейшими конями, прибывают в полдень, когда те укрываются под землей. Затем, похитив вырытое, они спасаются бегством. А муравьи, почуяв это, преследуют их и, настигнув, сражаются, пока не умрут или не убьют (ведь это самые отважные из всех зверей). Так что они-то знают цену золоту и скорее умрут, чем дадут взять»{63}. Повествование Диона Хрисостома похоже на эпизод из приключенческого романа, где, по сравнению с исходной версией, произошла утрата мотивации, исчезло упоминание о персах, рассказывающих об индах, верблюды заменены лошадьми, муравьи стали ценителями золота, а ослепляющий блеск песчаных равнин — дополнительной трудностью для похитителей сокровищ. Иными словами, «индийский» миф окончательно превратился в экзотический рассказ.

Рассказ пользовался необычайной популярностью и передавался с неизбежными потерями. Так, Помпоний Мела отмечает в своем «Описании мира»: «Вообще же Индия весьма изобильна и богата как людьми, так и другими живыми существами различных видов. Она производит муравьев величиной не меньше, чем самые большие собаки; о них рассказывают, что, так же как грифы, они стерегут золото, добываемое глубоко из-под земли, представляя собой погибель для тех, кто его коснется. Производит она и огромных змей, которые убивают даже слонов своим укусом или обвивая их тела» (Помпоний Мела. III. 62). Мела при описании некой области южнее Рипейских гор, уточняет: «грифы, эти свирепые и упрямые дикие животные, очень любят золото, доставаемое из глубины земли, и очень усердно его охраняют; они враждебно относятся к тем, кто [до него] дотронется» (Помпоний Мела. II. 1).

В любовно-эзотерическом романе Гелиодора есть эпизод принесения даров послами разных стран царю эфиопов. Троглодиты принесли «в дар золото, добытое от муравьев, и упряжку грифов с поводьями из золотых цепей» (Гелиодор. Эфиопика. X). Громадные индийские муравьи упоминаются в армянском географическом сочинении VII в.: «В Индии множество гор, рек и островов. Там встречаются: зверь, похожий на лань, с острым рогом, убивающий льва, и носорог; другой зверь, похожий на льва, но с мордой острой и длинной; камелопарды (жирафы), корьян (?), обезьяны, петухи с перьями на бороде, слоны, тигры, драконы, громадные муравьи, львы-муравьи, мыши бешкмшко (мускусный зверек)[35], зверь крокодил, единорог, большой зверь с когтем на хребте, убивающий льва языком, птица гриф{64}, мускусная кабарга и рогатый осел» (Армянская география, с. 79). Сведения о золоте муравьев вошли и в энциклопедию Исидора Севильского: «Говорят, в Эфиопии живут муравьи, похожие на собак, они выкапывают ногами золотой песок и стерегут его, чтобы никто не унес, похитителей же преследуют и убивают» (Исидор Севильский. XII. 3. 9).

Вариант Мегасфена нашел отражение в персидской космографии XIII века: «Рассказывают, что между Хорасаном и Индией, там, где находится месторождение золота, живут муравьи, каждый размером с целую овцу. [Муравьям] бросают мясо, дабы они занялись едой. Народ же [в это время] ищет золото. Если так не сделают, муравьи не оставят людей в покое и не дадут им искать золото» (Чудеса мира. 193). В конце концов сюжет утрачивает все подробности античного рассказа, превращаясь в непрозрачную загадку. Действие перенесено в легендарный Зангбар, а золото вообще не упоминается: «На земле Зангбара есть муравей, которого называют саг (собака). Он разрывает людей на части. Тот, кому надо идти по той дороге, берет с собой имеющееся там животное, похожее на мышь. Муравьи от запаха этого животного разбегаются, и люди благополучно проходят» (Чудеса мира. 223).

Об этих хищных муравьях говорится в списке четырех чудес света Абдаллаха ибн 'Амра. И только в этой, «андалусской» версии появляется медный всадник, предупреждающий жестом об опасности. В рассказе соединены два элемента (медный всадник и муравьи), ранее между собой не связанные. Это арабский вклад в литературу о чудесах мира. Для арабских авторов хищные муравьи — вторичны (и легко заменяются указанием на другую опасность), главная фигура — медный всадник, предупреждающий о запретной черте. В теургических практиках скульптуры богов жестами или словами сообщали о грядущих опасностях.

b) Страна золота.

О золотых копях зинджей (на восточном побережье Африки) в арабском мире ходили преувеличенные слухи. Но ни один из многочисленных путешественников не связывал добычу золота в этой области мира с индийской легендой о муравьях. Тем больший интерес приобретает занимательная история, записанная Бузургом ибн Шахрияром со слов морского капитана по имени Исма-илуйя. В золотых копях люди конкурируют с муравьями. Одного из таких «муравьев» эмир Омана в 918 г. привез в дар багдадскому халифу ал-Муктадиру.

«Капитан Исмаилуйя рассказывал мне, будто в высотах Зинджа есть золотые копи; земля там песчаная — ведь большинство рудников имеют песчаную почву. Роясь там в поисках золота, люди часто натыкаются на подземный слой, пронизанный ходами вроде муравьиных. Из ходов выползает множество муравьев, каждый величиной с кошку; их разрубают на части и едят{65}. В триста шестом году эмир Омана Ахмад ибн Хилаль среди прочих подарков привез ал-Муктадиру черного муравья с кошку величиной, сидевшего в железной клетке на цепи. Муравей этот околел по дороге, около Зу-Джабала[36]. Его положили в алоэ и доставили целым в Город Мира; и видел его ал-Муктадир и все жители Багдада. Говорят, этого муравья кормили каждый день, утром и вечером, двумя маннами рубленого мяса» (Бузург ибн Шахрияр, с. 55).

Клауди Аллиберт пишет о миграции сюжета в Африку благодаря морской навигации в западной части Индийского океана{66}. На мой взгляд, наоборот, область зинджей, благодаря золотым копям, была включена в пространство мифа.

Сухопутная торговля африканским золотым песком, помимо естественных трудностей пути через пустыни, упиралась еще в «немой обмен», так что еще какие-либо дополнительные препятствия