Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис - Страница 47

вначале мне бы хотелось…

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что имел в виду твой отец, когда говорил о моих родителях и слухах вокруг них. — Натаниэль готов был рассказать ей об этой неприятной странице в истории его семьи, после того как ее отец вызвал у него болезненные воспоминания.

— На самом деле, — улыбнулась она, — я хотела сказать, что ничего не ела с раннего утра, но раз уж ты настаиваешь…

Он горько рассмеялся.

— А почему бы нам не заняться и тем и другим? — Черт побери, он все же собирался выгодно преподнести некоторые факты из своего прошлого. Учитывая неопределенность их отношений, с его стороны, вероятно, было неразумно раскрывать ей всю правду о своих родителях. — Я едва притронулся к ужину, приготовленному мастерицей Верити. Может быть, мы можем незаметно забраться на кухню Краудеров и перехватить то, что осталось?

— Например, холодную закуску. Мне достаточно совсем немного. — Элиза пыталась говорить весело, но Натаниэль ясно видел, что она расстроена из-за отца.

— Боюсь, что я не смогу довольствоваться всего лишь холодной закуской, — мягко сказал он. — Несколько часов назад я на все лады развлекал одну даму и теперь умираю с голоду.

Она внимательно посмотрела на него, наклонив голову набок.

— «На все лады развлекал»? Ты уверен в этом?

— Думаю, что могу определить, когда женщина находится в экстазе.

— Не сомневаюсь, — сухо ответила она. — У тебя довольно богатый опыт в этих вопросах, не так ли?

— Ты никогда не позволишь мне похоронить свое прошлое, не так ли?

— Считаешь, у меня нет права тебя подкалывать?

— Полагаю, что есть.

Она остановилась.

— Куда тебя несет, черт побери?

— Не имею ни малейшего представления. Раньше я никогда не был в доме Краудеров и оттого не знаю, где находится их кухня.

— Ах, ну да. Конечно. — Она потянула его в другом направлении. — Вот сюда.

Через несколько минут они оказались в помещении, не похожем ни на что, что Натаниэлю довелось видеть в своей жизни ранее. В детстве ему запрещали входить на кухню Эмберли, поэтому, уже будучи взрослым мужчиной, он и не задумался заглянуть туда или на кухню в Фокс-тед-Плейс. Теперь же он спрашивал себя, почему позволил запретам из детства лишить себя такого удовольствия.

На кухне кипела жизнь. Его обоняние дразнили ароматы жареного мяса и пирогов, подрумянивавшихся в печи, в воздухе витали запахи специй. Количество людей, занятых приготовлением блюд, ошеломляло. Повара готовили соусы и смешивали в мисках различные ингредиенты, другие кухонные работники раскладывали по тарелкам тонкие ломтики ветчины и сыра, собранные в фантастические завитки, а кухарка вращала вертел с говядиной, одновременно взбивая яйца.

Теперь ему стало понятно значение словосочетания «взбить яйца». Звуки, которые доносились до него, действительно напоминали ритмичные удары в барабан, хотя каким образом ему удалось расслышать эти звуки среди других, со всех сторон атаковавших его уши, осталось загадкой. В кухне стоял оглушительный шум: звенели кастрюли, грохотали тарелки и другая посуда, когда ее наполняли едой и ставили на подносы и столы, раздавались крики поваров и других сотрудников, требовавших, чтобы им подали те или иные предметы. Среди суетившихся людей выделялся крепкий смуглый мужчина с короткими седеющими волосами, который всем отдавал приказы.

Он заметил Элизу сразу же, едва они с Натаниэлем вошли на кухню.

— Мадам Пирс! — с французским акцентом воскликнул он, подбегая к ней и целуя в каждую щеку. — Мне очень приятно видеть вас здесь, но сейчас я немного не располагаю временем…

— Я знаю, месье Бофор, но мы с моим спутником пропустили ужин, поэтому надеялись перекусить тем, что у вас осталось. Обещаю, мы сами положим еду на тарелки и никого не потревожим.

— Нет, нет, мадам! — запротестовал он. — Вы не будете есть остатки — или, как вы, англичане, их называете, «объедки». Я этого не допущу.

Он позвал одного из поваров и по-французски велел ему приготовить пару тарелок с едой, которая предназначалась для гастрономической части бального вечера. Затем жестом указал на дверь.

— Вон там находится кабинет поварихи Краудеров. Сейчас она очень занята, поэтому не будет против, если вы им воспользуетесь. Я прослежу, чтобы вам незамедлительно принесли еду и напитки.

— Благодарю вас, месье. Мы вам очень признательны. — Когда он поклонился и повернулся, чтобы уйти, Элиза спросила: — И еще кое-что. Вы случайно не видели Верити?

— Я не видел мадемуазель с тех пор, как она отправилась удостовериться, что слуги справляются с подачей ужина.

— Благодарю вас, — повторила Элиза с улыбкой, хотя между ее бровями залегли небольшие морщинки.

Пара прошла через указанную дверь и попала в маленькую комнату, идеально подходившую для уединенного приема пищи и общения. Натаниэль серьезно посмотрел на спутницу:

— Ты беспокоишься о Верити? Уверен, что она в безопасности с Джеффри.

— А что, если она попытается сбежать от него и отправится искать Джека в одиночку?

Натаниэль пододвинул для нее стул к маленькому столику.

— Она может так поступить?

— Навряд ли. — Элиза села. — Она любит Джеффри. А вот в тебе сомневается.

— Ты уверена, что правильно интерпретируешь ее чувства? — спросил он, садясь рядом. — А я уж вообразил себе, что ее постоянные оскорбительные замечания — это проявление симпатии.

— На твоем месте я бы не рассчитывала на ее благосклонность, — заявила Элиза, но улыбнулась.

Эта улыбка его успокоила. Возможно, Элиза тревожилась о Верити, а вот он переживал из-за самой Элизы. Ведь именно этим постоянно занимаются влюбленные — беспокоятся друг о друге? Хотят друг о друге позаботиться? Странно, что раньше он никогда не задумывался об этом. Но пока прогнал эту мысль.

Она разгладила подол платья.

— Мне не по себе от того, что какой-то мужчина может беспрепятственно приходить на наши мероприятия по какой-то неведомой причине. До сих пор я думала, что Верити его выдумывает.

— Она вполне может ошибаться. Посмотрим, что они с Джеффри узнают. Даже если какой-то мужчина тайно появляется на твоих приемах, может быть, он делает то же самое на других званых балах. Может, ему просто нравится проникать в такие места незамеченным и неузнанным.

— Может быть, ты прав.

Она снова начала хмуриться, и он сменил тему:

— Значит, месье Бофор не является официальным поваром Краудеров?

— Нет, хотя они бы с радостью приняли его в штат, если бы могли. И прежде чем ты задашь мне вопрос — нет, он не является моим личным поваром. Я не могу позволить себе французского шеф-повара его уровня. Он главный повар, или, как говорят французы, chef de cuisine «Элегантных событий». Мы приглашаем его только на крупные мероприятия вроде сегодняшнего званого вечера.

— Должно быть,