Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис - Страница 44

сказал он жестким голосом. — Поэтому тебе приходится прилагать усилия, чтобы выровнять их хоть на какое-то время.

— Я пытаюсь сделать то, что в моих силах. — Она слабо улыбнулась. — Тем временем ты спасаешь солдат от страшной смерти в пламени огня. То, что делаю я, кажется ничтожным в сравнении с тем, чем занимаешься ты.

— Не говори так. — Он сделал шаг к ней навстречу, будто желая сказать что-то еще.

В этот момент сзади раздался голос:

— Миссис Пирс? Мы ждем вас на сцене через несколько минут.

Она оглянулась и увидела, что танцоры морриса уже вовсю отплясывают на сцене, пока гости пробуют первое блюдо.

— Прости, Натаниэль, нам придется прервать беседу. Скоро мой выход.

— Конечно. — Он взял ее за руку и на мгновение сжал ее пальцы — от этого прикосновения по ее телу побежали мурашки. — С нетерпением жду твоего выступления.

— Скажи, я выгляжу как подобает?

— Ты выглядишь прекрасно, как всегда. — Он наклонился ближе. — Хотя твоя шляпка сидит немного криво, и тебе, наверное, стоит избавиться от этих увядших цветов.

— О да, конечно. — Элиза незаметно вытащила цветы из декольте и бросила их на землю. Затем она поправила шляпку. — Так лучше?

— Замечательно.

Одарив его нежной улыбкой, она направилась к месту, где сидели музыканты. По пути ее задержал Чарли Краудер, рядом с которым стояла Джоселин — очевидно, ей нравилось общество молодого гусара.

— Миссис Пирс, не могли бы вы исполнить мою просьбу? — обратился к ней он. — Мы с ребятами из нашего полка были бы очень рады, если бы вы спели «Далеко-далеко за холмами»[8]. Мы ведь скоро отбываем в Испанию.

— Я скучаю по этой песне, — добавила Джоселин. — Раньше солдаты постоянно ее пели в нашем лагере.

В глазах молодых людей читалась такая надежда, что Элиза не смогла им отказать.

— Если музыкантам известна эта песня, и они могут ее сыграть, я постараюсь внести ее в концертную программу сегодняшнего вечера.

Вносить какие-либо изменения в уже утвержденный список произведений было возможно… но совсем не просто. Элиза уже выбрала для исполнения «Колокольчики Шотландии»[9], «Берега Девона» Роберта Бернса и «Чудо Саффолка»[10] — последняя песня была полна тайного смысла для самой Элизы и ее сестер, все остальные восприняли бы это произведение, скорее всего, как красивую старинную балладу, не более того. Элиза решила заменить ее на «Далеко-далеко за холмами». Среди гостей было действительно много солдат, и военная песня со сцены прозвучала бы более чем уместно.

Убедившись, что музыканты готовы сыграть эту песню и что у них есть ноты, Элиза села за стол перед сценой и досмотрела до конца выступление танцоров морриса. Слуга предложил подать ей ужин, но она отказалась — перед выходом на сцену она никогда не могла проглотить ни кусочка.

Через несколько минут леди Краудер вышла к гостям, чтобы объявить выступление Элизы и объяснить собравшимся, что оперная певица не смогла почтить вниманием присутствующих по причине болезни. Эта безобидная ложь, по мнению сестер Харпер, не могла обидеть хозяев и гостей, в отличие от неприятной правды, которая заключалась в том, что певица просто не захотела приехать.

К удивлению Элизы, объявление о ее предстоящем выступлении было встречено восторженными аплодисментами. Тогда она напомнила себе о том, что среди собравшихся было немало ее друзей, которые, конечно же, хотели ее поддержать.

Пока она шла к сцене, в голове звучали слова, которые она собиралась произнести перед гостями, объясняя выбор песен. Однако, когда Элиза подошла к краю подмостков и окинула взглядом присутствующих, сидящих вдоль столов, она заметила одного человека, который полностью изменил ее планы на репертуар того вечера. Теперь она просто обязана была спеть «Чудо Саффолка» — хотя бы для того, чтобы позлить мужчину, сидящего за дальним столом.

Этот мужчина смотрел на нее с крайним неодобрением.

Граф Холтбери, известный своей сомнительной репутацией.

Ее отец.

Глава 13

Натаниэль выбрал место за столом подальше от сцены, на случай, если Верити или Джеффри, а может, им обоим потребуется его помощь в поисках того таинственного типа, о котором они говорили. Никто так и не объяснил ему, кто такой этот «призрачный приятель», но его это не волновало. Он решил, что узнает правду, когда придет время.

Кроме того, он собирался послушать пение Элизы. В тот момент его больше ничего не интересовало. Натаниэль хотел убедиться, что он не ошибся и что ее голос действительно божественно прекрасен, как ему и показалось в первый раз, когда он услышал ее пение. Он внимательно слушал, как Элиза объясняла гостям выбор своего репертуара. Казалось, что она находится в своей стихии, столь легко и непринужденно она держалась. Джоселин так же комфортно ощущала себя в солдатском лагере. Элиза выглядела настолько независимой, настолько самостоятельной… что мелькнула мысль — а нужен ли он, сам Натаниэль, ей?

Этот вопрос вызвал легкое беспокойство. Он хотел, чтобы она нуждалась в нем. Во всем — в его внимании, одобрении, совете и во всех остальных проклятых проявлениях заботы одного человека о другом, которые он не мог вспомнить. Когда дело касалось Элизы, он начинал претендовать на ее чувства… всецело.

Слуга поставил перед ним тарелку с овощным рагу, но Натаниэль лишь чуть притронулся к нему. Он поймал себя на том, что как будто волнуется за нее, и сам себе удивился, поскольку такое проявление чувств было для него совершенно несвойственно.

Кто-то прокашлялся, и Натаниэль машинально повернул голову, чтобы увидеть, кто сел около него. Он был так поглощен мыслями об Элизе, что не заметил, как рядом с ним оказался ее отец-негодяй.

Натаниэль не видел этого человека много лет, и его удивило, насколько сильно изменилась внешность графа Холтбери. Если Натаниэлю не изменяла память, Холтбери было немногим больше шестидесяти, но из-за его снежно-белых волос и лица, на котором отпечатались следы распутства, он выглядел старше.

На мгновение Натаниэль почувствовал жалость к бывшей леди Холтбери, которая была на двадцать лет моложе этого мужчины. Сэм говорил, что она вышла замуж по расчету и, судя по всему, в значительной степени просчиталась.

Музыканты начали играть вступление к первой песне Элизы, когда Холтбери резко наклонился к Натаниэлю и процедил сквозь зубы:

— Я знаю, что за дело вы задумали обстряпать с моей Элизой.

В его колючих голубых глазах проглядывал острый ум.

Натаниэль заставил себя сохранять невозмутимый вид.

— Что вы говорите? Неужели?

— Вы собираетесь ее погубить, чтобы она была вынуждена выйти за вас.

Всем корпусом развернувшись к собеседнику, Натаниэль