Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова - Страница 2

только общую характеристику труда, без каких-либо упоминаний о его авторе[17]. В анонимной рецензии в «Отечественных записках» биография П.Д. Киселёва названа «чистейшей апологией», однако автор отметил: «Заблоцкий ничего не скрывает, ничего не фальсифицирует, но ослепленный своей любовью, не видит прямого смысла рассказываемых им фактов»[18]. Сам Заблоцкий как автор записки 1841 г. «с субъективной, чисто биографической точки зрения» назван «явлением глубоко почтенным и симпатичным»[19]. Анонимный рецензент сожалел, что вследствие недоступности записки 1841 г. «мы не связываем дело реформы 19 февраля с именами Киселёва и Заблоцкого. Это, если хотите, печально, но в этом есть своя логика и справедливость»[20]. В целом же рецензентов больше интересовала личность П.Д. Киселёва и его деятельность, чем фигура автора. Но именно после выхода этих трудов имя А.П. Заблоцкого стало прочно ассоциироваться с Киселёвым и его деятельностью, а Андрей Парфёнович надолго остался в тени своего начальника.

В задачу В.И. Семевского не входило освещать биографии деятелей крестьянского вопроса, но он нашёл нужным привести краткую биографию А.П. Заблоцкого. Его труды Семевский считал одними из первых, едва ли не ключевых, сочинений в русской журналистике, говоривших о вреде крепостного права[21]. Автор проанализировал «Записку о крепостном состоянии» 1841 г., две статьи и сборник «Сельское чтение». Семевский упомянул и «Замечания на статью г. Хомякова», не подозревая, что статья также принадлежала перу А.П. Заблоцкого, так как она была помещена Андреем Парфёновичем под псевдонимом и для исследователя осталась «безымянной». В.И. Семевский называл эту работу «прекрасной», и более не рассматривал[22].

Анализируя статью «Причины колебания цен» В.И. Семевский полагал, что работа обозначила начало нового обсуждения в печати вопроса о крепостном праве. Он сравнивал эту статью и «Записку 1841 г.» и находил первую «бледным и неполным отражением всех взглядов Заблоцкого на крепостное право». В.И. Семевский несмотря на негативную характеристику считал публикацию этого сочинения «своего рода подвигом, из-за тех трудностей, которые могли быть связаны с ее опубликованием»[23]. Автор отмечал, «что все друзья закрепощенного крестьянства приняли статью с восторгом», и цитировал высказывания Белинского[24].

Статья «Хозяйственные афоризмы» по мнению В.И. Семевского свидетельствовала о вынужденном отходе А.П. Заблоцкого после событий 1848 г. в Европе от открытого обсуждения вопроса об ограничении крепостного права, поскольку в ней он ни разу «не вышел за пределы чисто агрономических вопросов»[25]. Сборник «Сельское чтение» по мысли В.И. Семевского возник вследствие собственного желания А.П. Заблоцкого «быть полезным народу»[26].

В сборнике «Великая реформа», готовившемся к юбилею событий 19 февраля 1861 года, Заблоцкому как участнику преобразований внимания уделено не было. Авторы многотомника неоднократно ссылаясь на записку 1841 г. и биографию П.Д. Киселёва, упомянули Андрея Парфёновича как одного из членов Редакционных комиссий, отметив также, что он был вторым, после Н.А. Милютина наиболее знающим и полезным членом Финансовой Комиссии[27].

П.Б. Струве в своей книге провел частичный анализ взглядов Заблоцкого[28]. Он писал, что в основе «экономической критики крепостного права Заблоцким лежала либеральная естественно-правовая идея, что единственно только свободно – договорные отношения экономически разумны и выгодны для обеих сторон» и на этом «предрассудке либеральной политической экономии зиждилась критика «обязательной ренты»»[29]. П.Б. Струве полагал, что Заблоцкий-Десятовский стоял во главе «русских аболиционистов», но не подтвердил своё мнение никакими данными[30].

М.Н. Покровский обращался к статистическим данным из знаменитой записки Заблоцкого 1841 года, допустив ошибку в датировке самого труда, в остальном же работу не рассматривал[31].

В справочных изданиях – Русском биографическом словаре (РБС) и словаре Брокгауза и Ефрона вышли статьи о А.П. Заблоцком, являющиеся на настоящий момент одними из лучших биографических очерков об Андрее Парфёновиче и его семье. Впрочем, здесь имеется неточность – автор статьи о Павле Парфёновиче Заболоцком в РБС приписал ему статью «Путевые записки из Астрахани, Кизляра, в Баку», хотя она, без сомнения, принадлежит его старшему брату Андрею[32].

Дореволюционная историография, высоко оценив работу А.П. Заблоцкого на поприще разрешения крестьянского вопроса, практически не рассматривала его остальную деятельность. Не в полной мере было изучено и публицистическое наследие Заблоцкого, так как в основном были охвачены только самые известные произведения, среди которых особо выделены «Записка о крепостном состоянии 1841 г.» и биография П.Д. Киселёва.

Советская историография в отношении изучения личности и деятельности А.П. Заблоцкого во многом продолжала традиции дореволюционных исследователей. По-прежнему его имя в большинстве исследований было связано с разрешением крестьянского вопроса, но появилось и новое направление, связанное с другими аспектами деятельности Заблоцкого – изучение общественной мысли того периода.

В фундаментальной работе Н.М. Дружинина прослеживается эволюция взглядов автора по отношению к А.П. Заблоцкому[33]. В первом томе Андрей Парфёнович – представитель либеральной бюрократии «умеренно-буржуазного направления, не стремившейся к перестройке общества на новых началах и служившей, по словам Н. Милютина, трём общественным добродетелям: законности, порядку и предусмотрительности»[34]. При этом Н.М. Дружинин относил А.П. Заблоцкого к новому типу бюрократа – группе молодых чиновников Пятого Отделения, специально подготовленных, отличных исполнителей во главе с В.И. Карнеевым[35]. Здесь Заблоцкий поставлен в один ряд с В.Е. Клоковым, В.А. Инсарским, чиновниками, чьи взгляды были далеки даже от «умеренно-буржуазного» направления. Во втором томе характеристика Заблоцкого приобретает совершенно иные оттенки. Здесь, он уже никак не связан с В.И. Карнеевым и его товарищами, напротив, противопоставлен им как «прогрессивно настроенный бюрократ»[36]. Чиновники же круга В.И. Карнеева названы им «бездарными и бездушными рутинерами»[37]. А.П. Заблоцкий поставлен в один ряд с теми, кого действительно принято называть в современной историографии «молодыми чиновниками МГИ» – Д.П. Хрущовым, Я.А. Соловьевым. Дружинин к этому типу относил ещё А.И. Левшина и В.Ф. Одоевского как наиболее сочувствовавших взглядам «молодых» бюрократов[38]. Эта группа «внешне и внутренне» примыкала к кружку Н.А. Милютина – К.Д. Кавелина, и вместе они выступали за отмену крепостного права, внесение изменений в «несколько устаревшие «Положения» Киселёва, изменение личного состава правительства, в частности Министерства государственных имуществ, удаление корыстных чиновников и пресечение злоупотребления[39]. Н.М. Дружинин высоко оценивал Журнал Министерства государственных имуществ в годы редакторства А.П. Заблоцкого и издаваемый им сборник «Сельское чтение», отметив всё же, что «издание носило на себе печать официозно-консервативной идеологии»[40]. В биографии Киселёва Дружинин находил ряд недостатков, в том числе отсутствие научной критики и научного анализа, а главным достоинством считал обилие исторического материала[41]. Несмотря на эти недостатки, Дружинин пришёл к выводу, что эта работа Заблоцкого оказала огромное влияние на укрепление «либеральной традиции в восприятии