Сокровенное сказание монголов. Великая Яса - Чингисхан - Страница 52

Были среди них и хургэны – зятья владыки. Назначив тысяцких ноёнов, Чингисхан также повелел: «Любезных нукеров, главную мою опору, пожаловать особо я хочу^[254]. Пусть явятся ко мне Борчу и Мухали и прочие ноёны!»

Шигихутугу, который был в то время в ханской юрте, было велено их привести. И сказал тогда Шигихутуг:

«Разве Мухали и Борчу

Больше всех тебе помогали?

Я усерден был меньше их?

Не входил я в твои печали?

Я не с самых ли малых лет

Был ближайшей твоей охраной?

Наконец бородой оброс

И – служу тебе неустанно.

Я – всю жизнь при тебе

И всечасно

Был заботой твоей обласкан.

С малолетства я стражем был

На твоем золотом пороге,

До серьезных годов дожил,

Рот усами уже прикрыл.

Твой хранитель, верный и строгий,

Жизнь мою тебе отдаю,

Век усердствую, не устаю.

Был тебе я как сын родной —

Так уж ты меня воспитал,

Спать укладывал вместе с собой,

Одеялом своим накрывал.

При тебе я, как младший брат,

Год за годом жил и взрастал,

И как брату ты был мне рад,

Одеялом своим накрывал…

Так что пожалуешь ты мне, мой хан?»

И молвил Чингисхан в ответ Шигихутугу:

«Из братьев младших ты – шестой.

И наравне с другими братьями свою получишь долю.

И, памятуя о твоих заслугах,

Да будут прощены тебе твои любые девять прегрешений!

Когда в державе милостию Неба Вечного

Порядок водворять мы станем,

Будь веждами моими, окрест взирающими ясным днем,

И слухом, внемлющим во тьме ночной!

Тебе вверяю поделить меж нашей матушкою,

братьями и их сынами

Всех наших подданных из юрт войлочностенных,

Державы нашей граждан, за плоскими дверьми живущих,

Кои отныне и навечно будут лишь им принадлежать.

Никто не смеет впредь тобою сказанному прекословить.

Да будешь ты судьей верховным в государстве нашем,

Карающим за ложь

И взыскивающим за воровство,

Подсудных всех судящим

И выносящим смертный приговор

Всем, кто достоин смерти.

Деля державы достоянье и тяжбы разные судя, в Синие росписи вноси об этом запись и росписи сии своди в единый Свод. И все, что с моего согласья порешишь и в Своде синем том по белому запишешь^[255], во веки вечные никто не смеет изменить! И всякий, кто преступит сей указ, поплатится за это!»