Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков - Страница 65

создавала впечатление прибранности. В избе не было ничего – даже старого сапога. Обворовывали избушку много раз, но чтобы так, до последней нитки?! Такого не случалось.

Виктор растопил печь, заварил в котелке пучок чабреца, перекусил хлебом и пошел проверять капканы. По закону подлости, в сотне метров от жилья сидел волк. Виктор пристрелил его, взвалил на плечи мягкую тушу, вонявшую прогорклой псиной и кровью, стал возвращаться в избушку. Надо было проверить все капканы и петли, надо было ободрать добычу. На это уйдет, как минимум, два дня, которые придется прожить без продуктов.

Виктор ободрал зверя, срезал мякоть с ребер, промыл в ручье и поставил котелок на огонь, рассуждая, что при нужде городские бомжи жрут грязных собак с помоек, а тут волк – чистый, опрятный. В километре от избушки, там, где летом пас скот Симбай, под елкой лежала кормовая соль. Пришлось сходить туда и взять пару горстей.

Голодный, злой, с кровоточащей волчьей шкурой в рюкзаке, Виктор уходил вниз по проложенной дороге, пробитой уже и через непроходимое лавиноопасное место. Волки гуляли по ней, по самой ее середине, гладкой и мягкой после лопаты бульдозера. Здесь их невозможно было взять ни капканом, ни петлей, и плевать они хотели на брошенный трактор, на едкие чужие запахи.

В пути Виктора догнал всадник. Это был Симбай. Вместо достойного ответа на приветствие охотник стал крыть туристов, браконьеров и чабанов: все, мол, воры! Симбай смутился, заговорил с сильным акцентом, объясняя, кто взял его продукты. Виктор не сразу понял, о ком идет речь. А когда сообразил, о каком киргизском охотнике говорит турпачник, повеселел:

– Жакып, что ли?

Симбай закивал, не зная, что они знакомы.

– Я говорил ему – нельзя брать чужое. Он боялся – рабочие украдут… Взял коня и перетаскал вверх. Там избушку строит. Записку тебе писал.

Виктор повернул в обратную сторону и нашел обустроенный шалаш киргиза только к вечеру. Хозяин рубил хворост забранным из его избушки топором и преспокойно готовился к ночлегу.

– А, Витька, ну здравствуй! Что, нашел меня? – весело рассмеялся, и лицо его радостно сморщилось. – Гляжу, дорогу делают, хе-хе, заберут, думаю, все работяги. Знаю их – загрузят и увезут… Тебе записку оставил, углем на полене: «Продукты взял я, Жакып»

– Хоть бы на двери написал, а то на какой-то щепке – попробуй догадайся, – проворчал Виктор и, чтобы не обострять отношений, миролюбиво добавил: – Ну ладно, все обошлось. Правда, по твоей вине пришлось оскоромиться в русский пост.

О том, что ел волчатину, он умолчал. Скотоводы знают толк в мясе и брезгливы ко всякой несъедобной твари.

Жакып в своем тесном шалаше угощал его мясом горного козла и макаронами высшего сорта, за которыми Светлана, жена Алексея, в городе выстояла очередь. Добрая половина продуктов исчезла. Странным образом перекочевали к Жакыпу кастрюля, чайник, пила, топор – как оставишь человека в лесу без всего этого? Вроде ничего не давал, а забирать было неловко, вроде бы приглашал в квартиранты, а квартирантом оказался сам.

«Может быть, ты просто хитрый?» – посматривая на объявившегося компаньона, думал Виктор.

Они подолгу не жили вместе, сходясь и расходясь после проверки своих капканов, несколько раз охотились на пару: с трехлинейкой Жакыпа добыть мясо было проще, чем с малокалиберной винтовкой. Жакыпу на добычу меха не везло, хотя Виктор поделился с ним и капканами тоже. Киргиз мечтал добыть шкуры медведя и барса, за которые можно было попасть под суд, и хотел подарить эти шкуры какому-то начальству, чтобы что-то получить. Виктор в планы Жакыпа не вникал.

В феврале киргиз подстрелил рысь, которая уже начинала линять.

– Хочу тебе подарить, – важно сообщил при встрече.

Виктор посмеялся:

– Мне в моей жизни ничто так дорого не обходилось, как подарки.

Жакыпа такой поворот выбил из колеи намеченного разговора. Он долго молчал, потом зашел с другой стороны:

– Ты мне много добра сделал, так будь добр до конца, дай весной ружье на пару месяцев – как на сурка с трехлинейкой охотиться? А я тебе подарю рысь.

Виктор, напряженно помолчав, твердо ответил:

– Оружие, жену и зубную щетку русские напрокат не дают. Весной ты уйдешь за перевал. Встретимся мы еще или не встретимся – неизвестно. Здесь полно народу из Киргизии: Симбай, Богутек, лесник – у них и возьми.

– Так они винтовку в залог потребуют, – всхлипнул Жакып. – А винтовку никому не отдам.

«Похоже, меня совсем за дурака держат!» – поморщился Виктор, но промолчал.

Через некоторое время Жакып отдал ему добытую шкуру для продажи через Алексея. Виктор предупредил, что из выручки половину удержит за продукты. Жакып хмурился и вздыхал:

– Тяжело с вами, с русскими!

Он опять собирался в подпаски к Симбаю, уже перетаскав к нему часть продуктов. У турпачника были большие неприятности, дохли телки, и он снова упросил Жакыпа поработать помощником. Через некоторое время Виктор навестил его палатку. С Жакыпом вновь произошла значительная перемена. К нему обращались почтительно, выделяя возраст, впрочем, даже не сам возраст, а ранние морщины, за едой подкладывали куски помягче. Жакып растроганно, но важно мигал слезящимися глазами, кряхтел, как старик, и слова бросал как бы сверху, с высоты своего опыта, зная, что каждое из них будет услышано и осмыслено, а улыбка или хмурость будут записаны на свой счет. Даже походка у него стала иной – тяжелой, болезненной, а морщины – глубже и резче.

Виктор не мог поверить, что неглупый, европейски образованный, немолодой уже человек может быть так падок на примитивную, лицемерную лесть. При следующей встрече в палатке Симбая он вновь встретил униженного батрака. Жакып опять ругал турпачника, жаловался и вздыхал: куда деваться, придется до весны жить в работниках.

Получив деньги за шкуру, часть из них он подарил жене Симбая, другую отдал молодому помощнику, который готовился верхами ехать в селение, а оттуда рейсовыми автобусами выбираться в Киргизию.

– Я думал тебе, действительно, деньги нужны, – процедил сквозь зубы Виктор, когда они остались наедине. Высчитанная половина стоимости шкуры не покрывала и четверти понесенных им убытков. – Вообще-то мне тоже есть кому делать подарки, да не могу себе этого позволить – за продукты надо платить: ты ведь вывез все подчистую.

– Попробуй не дай деньги хозяйке, – стал жалостливо оправдываться киргиз. – Она же догадалась, что ты мне их принес, потом отомстит… Шаурбеку я не просто так деньги подарил, он мне мелкашку привезет. – Старик давал понять, что он поступил очень разумно с полученной выручкой, выкрутившись почти из безвыходного положения, но вместо ожидаемого понимания Виктор рассмеялся:

– Выходит, ты малокалиберную винтовку за