Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков - Страница 57

Рюкзак лежал под снегом нетронутым. Медвежьих следов на склонах не было. Судя по всему, искать их не было смысла, да и не хотелось. Впрочем, ему уже ничего не хотелось: беспросветный приступ хандры подкатил к самому горлу. Чтобы как-то избавиться от него, он отправился вниз, в избушку. Что там неудавшийся кадр, испорченный фотоаппарат, глупая жизнь! Хандра волочилась следом, заползала в самые светлые уголки души, пакостливо оскверняла даже то, что прежде казалось святым.

* * *

– Ну, наконец-то! – Алексей радостно ткнул Виктора кулаком в бок. – Я, грешным делом, уже подумывал, не случилось ли что. А у меня такие дела разворачиваются… Даже корреспондент из Алма-Аты приезжал. Здешние чабаны рассказывают, что на них напал «карамаймун» ростом метра три. Собак – руками чуть не разорвал, колхозного коня увел. На днях должны приехать энтузиасты из какого-то общества. Будут ловить снежного человека… А тебе я сапоги привез.

– Водка есть? – угрюмо спросил Виктор.

– Есть! – удивленно поднял брови Алексей.

– Наливай! – Виктор сбросил рюкзак, снял куртку, сел за стол.

– Что, прямо сейчас? Подожди, хоть закуску приготовлю…

– Ничего не надо. Наливай! – Виктор придвинул к себе граненый стакан. – Полный лей, не жмоться!

– Не жалко, но странно как-то, – пробормотал Алексей, достал початую бутылку и налил стакан до самых краев.

Виктор, не отрываясь, выцедил все до последней капли. Шумно вдохнул, скользнув тусклым взглядом по чистому столу, смежил веки, сосредоточенно наблюдая, как растекается зелье по телу. Алексей нарезал крупными ломтями хлеб, положил на тарелку кусок свиного сала. Обветренной рукой Виктор потянулся к закуске.

– А я тебе сапоги купил! – снова сказал Алексей настороженным голосом. Не дав гостю прийти в себя после выпитого, достал из-под койки болотники сорок седьмого размера и пару резиновых литых сапог.

– Уж эти-то ты сможешь надевать с толстой портянкой. Продавщицы говорят, что обуви большего размера не бывает, сорок восьмой – это чемодан, – попытался шутить.

– Сапоги – это хорошо! – розовея, пробормотал Виктор и наконец вымученно улыбнулся. – Помыться бы, – почесался, яростно запуская пятерню под свитер.

– Это мы мигом. Нагреем воды, отпарим, отмоем, ты ведь у нас был чистюлей. – Лешка завертелся, хватаясь за все разом. Виктор тупо наблюдал за ним, неторопливо пережевывая горбушку с салом, и с облегчением чувствовал, как отступает лютая, звериная тоска, а жизнь обретает смысл. Неверной рукой он налил себе еще четверть стакана.

– Уф! – облегченно мотнул головой. – Надо с собой водки брать, а то так и шизануться можно… Старый стал, что ли? Ни в городе такого не бывало, ни в общине.

– Год такой! – гремя посудой, поддакнул Алексей. – Страна разваливается, чикинда мрет… Толю Колесникова нашли вскоре после того, как ты ушел вверх. Утонул. Чабаны говорят – в водоворот затянуло.

– На моих глазах, – помолчав, хрипло выговорил Виктор и отодвинул стакан. – Как тебя видел его в водовороте.

Алексей уставился на него с перекошенным лицом, синяя вена набухла на лбу.

– Самоубийство? – спросил одними губами.

Виктор пожал плечами:

– Я думал, он шутит.

– Самоубийство! – прошептал Алексей, присев на порог. – Я так и думал, – вскочил, лихорадочно замахав руками, торопливо заговорил: – Когда попадаешь в воронку, у тебя два пути к спасению: вытянуться в сторону от оси – и центробежная сила выбросит из водоворота, или сложить руки под головой и нырнуть поглубже, – с каким-то нездоровым азартом стал изображать позы, поднимая и вытягивая мозолистые руки. – Как делал Толя.

Виктор, нетрезво ухмыльнулся, поднял руку со сжатым кулаком, левой ладонью хлопнул по локтевому суставу. Глаза его протрезвели, губы удивленно искривились: вдруг сам догадался, что означает этот жест.

– Это он мне, что ли? – спросил с недоумением.

– Нам, – свесив голову, простонал Алексей. – Отсюда каждый выбирается по-своему… По крайней мере, Толя не сломался… Но это не путь: самоубийство – большой грех! Все равно что бросить божий дар в лицо самому Господу… Спаси и помилуй! – перекрестился, забегал по дому с окаменевшим лицом и остановился в дверном проеме, глядя мимо Виктора.

– Наверное, Толя хотел всех нас обмануть и самого Господа: дескать, упал случайно в воду, попал в водоворот… Отчего мы все такие глупые? – искренно всхлипнул и вдруг мотнул головой с выстывшими ледяшками глаз, выкинул вверх сжатый кулак в том же непристойном жесте: – Вот им всем! Я выберусь иначе, чего бы это ни стоило!

Странности товарища не удивляли Виктора, Алексей всегда тяготел к позе, любил выражать свои чувства с пафосом, но на этот раз в его лице было что-то настолько беспомощное и отчаянное, что Виктор, крякнув, снова придвинул стакан и выпил, прохрипев сквозь спазм:

– Ты не пробовал смотреть в ствол взведенного ружья? Очень успокаивает.

Энтузиасты из общества «Снежный человек» прибыли на автобусе после полудня, погожим зимним деньком. Следом за ним пришел грузовик с продуктами и снаряжением. Слегка поправив печь, энтузиасты расположились в пустующем чабанском зимовье рядом с фермой. Вместе с ними приехал на уазике председатель совхоза и помог гостям устроиться в совхозном здании, но к свинарю-кооператору не зашел. Алексей, ходивший знакомиться с горожанами, вернулся слегка озадаченный и даже опечаленный.

– У них такие продукты – будто отоварились в цековском магазине, и это когда все по талонам и по блату. Что им моя свинина? Разве для экзотики… Говорю, полудикое мясо по десять рублей за килограмм. Разве это цена, когда бутылка водки стоит уже полсотни?.. Да из дикаря такой шашлык можно приготовить – на мармелады-шоколады смотреть не захотите… Гляжу им в глаза, а в них калькуляторы: мырг-мырг – расход-приход… Короче, режем поросенка килограммов на тридцать, даем на пробу. Дальше видно будет.

Старший из прибывших ловцов – бородатый мужик, узкоплечий и широкозадый – меньше всего походил на авантюриста или ученого и, если бы он не носил бороды, то смахивал на бюрократа средней руки, амбициозного, истеричного, или, может быть, на художника-авангардиста. «Бородатый Винни-Пух», – сразу окрестил его Алексей.

Виктор, пропьянствовав на ферме два дня, отмылся, постригся и побрился, помог Алексею зарезать и разделать поросенка, потом кабана. Кооператор вскоре повеселел: прибывшие хоть и считали, что их уникальное занятие предполагает восхищение и одаривание окружающими, попробовав дешевого свежего мяса, стали покупать его все в больших количествах.

Алексей то и дело сновал с фермы на кошару. Виктор тоже засобирался знакомиться с туристками, но друг уперся:

– На тебе, на твоем инкогнито, построен весь мой план и все надежды с этим связаны. Выпьешь там у них, начнешь девиц лапать, как Алик, хвастаться возвышенными чувствами к медведице, вдруг и босые ноги предъявишь на обозрение. Не совсем же они дураки – соберутся и уедут…