и ногами же, вверх, почти что и прыгнув таким образом на месте, Влад затем поджал губы и, уже и
опустившись полноценно с небес на землю, покачал головой. Словно бы и перетянув
наконец, как и недавно же — с
видом крови и ее
запахом, одеяло на себя и посмотрев на себя же, как и на героя же всего этого заместо Егора, со стороны. Сразу же стало и совестно —
насколько же все это было сейчас прекрасно и правильно, что и настолько же ужасно и неправильно. Ведь и так же сразу же ему вспомнился один момент из
боевика, который он, как и сам же фильм пересмотрел сравнительно недавно. Где главный герой-человек и глава же спящей в этот момент семьи никак не мог решиться
хотя бы и оглушить грабителя с пистолетом в своем же доме, стоя у него практически за спиной. И где он же уже и
сам, как и самый же что ни на есть
умный и разумный, и
нечеловек же чуть ли и не прежде же всего, в этот же самый момент прокрутил же уже в своей голове и
не только сто пятьсот решений этой
проблемы: среди которых были и всевозможные и
не пытки, как и варианты же настоящего убийства, во всех же его таких же возможных и
не вариациях. Но и как только же вновь его досмотрел и так же
узнал, что этот же самый взломщик был с пустым
магазином и что это же все им самим
придуманное и вдруг бы выполненное было бы уже не
защитой, как и
само-, а и действительно
вредом здоровью или
убийством, и что самое же главное —
ни за что, ведь и
по закону, тут же ведь и расстроился. Пожалел. Еще и
за и
себя. И не только же и потому, что в
очередной же раз и
тот же самый пересмотр
того же самого
другой результат, как и итог, резко не дал — он ведь
безумец и так что так же, что и в желании
все равно спасти Муфасу и Добби под девизом: «Slow mo — чушь войны. Из
одного в
другой — спасем миры». А еще и потому, что и если бы
действительно была бы на месте человека
сущность, да и даже тот самый же он,
демон, то
так же ведь и закон бы распространялся, как и наказание
за ранение или убийство же не по закону, ну или не по
списку-отчетнику о балансе и равновесии или не по судьбе и карме, как кому и угодно. Но и что чуть
важнее же уже — не по Совету. И вот что-то же подобное он испытал и сейчас, как и свой же дюже удушливый шалфей с закисшим молоком и завядающей чайной розой Ника. «Идея — дрянь». Даже и он уже это понял. — От
нее бы, да как и от
тебя ничего бы не осталось… И именно в
таком порядке — в преобладании же как уже и всегда
качества над количеством! Я бы, как и Женя, да как и София, и… с
тобой, не простил бы себе просто этого… Не
простил бы себе —
тебя! И как все-таки же вместе с этим…
всем — довольно и иронично, что ты
в ответ никак не можешь простить себе
меня. Братство ведь
братством… а
мужики-то всегда были… и будут в солидарности и важнее
баб. Да. Да и тем более же, ведь и
таких… Которые и себе
не ам, и другим, тем более,
не дам! Не
держат… и не
отпускают. Разве что и только лишь когда прям ведь и уже
не просто запахнет… и жареным. Да и
ими же самими и
горелыми изначально же еще… в основном! То вот тогда…
да, уже и
брат любимого вполне может сойти и за
спасательный круг… Но и как это,
увы и
ах и для них же самих порой бывает, а и не для нас —
круг легко и просто становится
трамплином. А
спаситель соответственно —
убийцей. Если это,
конечно, и не было еще и задолго же до понятно — со
спасателем и
утопающим… Но и я же себе это
простил, зная свой же
болевой порог… Как и зная же твой —
оттого же! Где и вскрыв же
ее так же
легко и просто как нарыв, ты бы захлебнулся в этом…
ее гное и в как и ни с
чем-кем же
чужой крови. Тебе это было
просто не надо, Егор! Поверь мне… А
измена… была лишь
малой кровью в сравнении и из всего же того, что могло быть и при
ином развитии сюжета… Ты ведь и так и при этом
уже — закрылся и
ушел в себя! Куда уж дальше, глубже и…
хуже? Но и
так же мы же хотя бы еще и видим
тебя… Пусть и весьма и весьма
периодически… Но и
подбивая и
выбивая же
так же тебя и из твоей же
зоны комфорта, как и личного пространства… — и на мгновение прервался, поймав
лишь на себе скептический прищур синих глаз, хоть и без какого-то злого умысла и с вполне же себе смешливыми искорками, от чего только выдохнул и тут же вдохнул поглубже
послегрозового перевала и вновь ухмыльнулся, посылая в ответ не менее спокойную лаванду с редкой мятой и шалфеем. —
Я! Подбив
ал и выбив
ал… Я же и
подбиваю и
выбиваю. Но и не суть! Кто-то же должен был, верно? А кто же вот и
еще, кроме меня? Ну… а при
ином и другом раскладе, как и ты уже, наверное, и сам понял — уже и вряд ли бы
тебя нашли. И пусть смысл бы, конечно, еще был и оставался как и
всегда нам и как
наш же —
искать все еще
тебя. Но вот только… и где бы ты
сам в свою же очередь и
находиться — его
уже не видел? Зачем? Объясни…
а ведь не… зачем. Просто подумай над этим… Пойми… Прими… Отпусти… И
вылечи уже
себя ей! Перед этим же еще, правда, не забыв и
не так же
вылечить ее же саму…
собой. Да…
Не таких же уж и
девушек, прости, но… беззастенчиво и
негорделиво…
можно, нужно и все-таки
должно…
пропускать вперед и
себя! И уж точно — не
ногами. И
вынося. Не как ведь и
с теми… вон… без
не и…
