Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон - Страница 82

успехом смотреть в дуло пистолета – так меня колотит. Я не знаю, что с собой делать – увы, заранее я об этом не подумал.

И чего я, собственно, ждал? Что, если я просто нажму на все мозоли сразу, Марчленд взорвется, как Кракатау, и всадит мне пулю в мозг? Или дело было не в этом. Может, я хотел ужалить его так же, как жалили меня на суде. Может, дело было только в мести, а остальное можно подшить к делу под грифом «мелочевка».

Я вылетаю на асфальт, почти подъезжаю к замшелому мосту, когда решетка радиатора «форда» Марчленда врывается в зеркало заднего вида, заполняя его целиком.

Бабах.

* * *

За много лун до того, как окружной прокурор решил, что у Народа есть ко мне дело, я нанял частного сыщика, чтобы тот во всем разобрался. Естественно, все решили, что я так пытаюсь обелить свое имя. На это я могу сказать следующее: ну, черт возьми, по крайней мере я не прохлаждался на поле для гольфа. Деньги не были проблемой, я нанял лучшего из доступных мне кандидатов – Лэнса Прайда, владельца и по совместительству оперативника «Агентства Прайда». Я мог бы нанять и кого-то покрупнее, мог бы пойти в какую-нибудь корпоративную контору с международными связями, с двумя сотнями полевых агентов по всему миру, пинающих мусорки и охотящихся за компроматом. То, что я пошел в маленькую местную фирму, не укрылось от моих хулителей. Для них, для крикливого большинства, это была просто показуха, жест ради спасения репутации. Это доказывало, что я и сам знаю – искать нечего, все это пустой фарс.

Они были правы, хоть и по неверным причинам. Один мой приятель по имени Марвин Кортес, вышибала, штудировавший Платона и Макиавелли, однажды выдвинул гипотезу, что вселенная состоит не более и не менее как из информации, что каббалисты попали в точку со своими тетраграммами и прочей эзотерической хренью с магическими квадратами – смысл всего сущего в утраченном уравнении. Миранда не пропала; ее вычли, ее проглотил целиком какой-то квантовый удав.

Я пошел к Прайду, потому что Прайд был ищейкой с темным прошлым, и он пообещал помочь мне нанизать на вертел того сукина сына, что похитил Миранду, – если этот сукин сын вообще существует. Он не мог исключить вероятность, что она просто сбежала. Тысячи людей ежегодно бросают свою жизнь. Мои дружки-копы из отдела убийств могли запросто подтвердить – тонны пропавших без вести вовсе не пропали, они скрываются от супругов-абьюзеров, долгов, от своей безумно тоскливой рутины.

Но Миранда не могла сбежать, бросив мать и отца, и горячо любимого старшего брата, стоматолога с тремя детишками, звавшими ее «тетей» и упрашивавшими дать им наведаться в наш прекрасный загородный дом всякий раз при встрече. Не оставила бы она и меня в том подвешенном состоянии, в роли потенциального женоубийцы. Миранда бы не поступила так. Ни за что.

Но как же те фото из аэропорта в Южной Америке, сделанные примерно через восемь месяцев после ее исчезновения? Снимок женщины в пестром платье, проходящей таможню. Трудно разобрать с этими очками а-ля «беглянка из Голливуда», шляпой и всем прочим, но та женщина очень сильно смахивала на Миранду. Очень сильно. Жаль только, что эта дама затерялась где-то на просторах великого старого континента, прежде чем ей успели задать пару вопросов.

Эта ситуация тянулась много лет. Время от времени появлялись сообщения о том, что Миранду где-то видели: туристка в Дели, чей-то образ из окна поезда, нечеткое изображение с чьей-то камеры в супермаркете где-то на Среднем Западе, смазанная фигура в толпе на газетной полосе. Анонимные сообщения, ах, сколько их было! У меня целый шкафчик был завален письмами – физическими, электронных-то я получил вчетверо больше. На Прайда сыпались сотни звонков – полагаю, и в полицию тоже. Может, поэтому они со мной особо не общались.

Большая часть этих сообщений проходила по разряду «очевидная туфта» – и даже я, сломленный потерей, понимал это. Но иногда, очень редко, Прайд показывал мне некий фотоснимок – и мое сердце начинало биться чаще, ибо с него на меня смотрела Миранда. Ее имя могло быть другим, прическа – такой, какую она ни за что бы не сделала; у нее могло быть более зрелое лицо, но это все равно совершенно точно была она, моя Миранда. Дважды мы с Прайдом покупали билеты и мчали в те места, где были сделаны снимки.

В первый раз мы посетили городок в «ржавом поясе», где поболтали с женщиной, называвшей себя Мейси и работавшей в магазинчике «Все за пять и десять центов». Мейси говорила с протяжным акцентом, казалась практически неграмотной и была совершенно очаровательна, бесхитростна, как котенок.

Во второй раз это была домохозяйка из пригорода в Орегоне, разъезжавшая на крутом джипе и воспитывавшая четверых детей. Замужем за школьным тренером по софтболу. Не такая очаровательная, не такая бесхитростная – и уж точно не моя жена, ни метафорически, ни в каком-либо ином смысле.

Ни одна из этих женщин меня не знала, хотя, когда они сложили два и два и поняли, что я – тот самый печально известный убийца жен, разгуливающий на свободе из-за того, что следствие не собрало побольше улик, их глаза становились круглыми, как блюдца. Если какая-то из них и была Мирандой, ушедшей в подполье, она заслуживала «Оскара». Но они не были актрисами. Просто люди со случайным сходством с моей женой, и все. У каждого из нас есть двойник, где-то там, в огромном мире, наш личный потаенный доппельгангер. Жизнь шла своим чередом.

Спустя какое-то время, долгое время, даже Прайд вывесил белый флаг, оставив меня гоняться за очередной фата-морганой в одиночку. Он отмазывался от наших деловых ланчей и стал слишком занят, чтобы отвечать на мои звонки; в конце концов перестал обналичивать мои чеки. К концу, думаю, он уже сомневался во мне, сомневался, не провел ли я его каким-то образом. Банди обвел вокруг пальца Энн Рул [60], это точно. Прецедент был. Думаю, Прайд боялся, что остальной мир знает что-то, чего не знает он.

Что ж, в этом мы с ним были похожи.

ИЗ ДНЕВНИКА

ЗАКЛЮЧЕННОГО XX-201957.

МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ:

ИСПРАВИТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ШТАТА ВАШИНГТОН

(13 июля 2013 года)

Вы бы меня ни за что не поймали.

Мне стало скучно. Вот я и перестал. Перестал печься о предосторожности, больше не заметал следы. Не стройте из себя умников.

Видели бы