Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон - Страница 34

что-то плескалось и трепыхалось, и планки-деревяшки качались на легких волнах.

– Ты красиво ее окучил, – сказал мистер Ши Ройсу. – Для нас вообще загадка, как ЦРУ выпустило ее из своего курятника…

– Но это мы еще выясним, – подхватил мистер Джеймс. – И выведаем, от кого шла к ней вся информация.

Мистер Джеймс многозначительно взглянул в спину Койну. Тот подошел к пруду и стоял, во все глаза глядя в воду.

– Она просто курьер. Нам еще предстоит докопаться, кто тот иуда, что обчистил наши карманы.

– Только погляди, какая работа! – Мистер Ши вручил Ройсу кипу весьма разномастных удостоверений государственного образца. Почти все они обгорели и оплавились, и надписи на них еле-еле читались; фотографии под пятнами копоти и слоями обугленного пластика угадывались с большим трудом. Но Ройс моментально признал эти ксивы. – Эта шлюхенция – самый натуральный Лон Чейни [9]. У нее тут бумажки на все случаи жизни. ЦРУ турнули ее из своих рядов шесть лет назад – и с тех пор, похоже, она работает на себя. Мышка юркнула под ковер!

– Один из наших конфидентов на Тайване тоже смог ее вычислить. Вероломная сука. – Налитые кровью глаза мистера Джеймса, казалось, расширились от гнева.

Ройс притворился, что изучает картинки на карточках, и попытался просчитать, что к чему. Он почувствовал себя странно невесомым после всего лишь одного глотка. Черно-розовый туман окутал его мысли. В последнее время этот морок не покидал его.

Они лежали в маленькой металлической коробочке, почти уничтоженной пожаром. Куда я положил коробочку? В сейф. Точно? Да, я уверен. Хоть убей, не могу вспомнить, при каких обстоятельствах я передавал улики – если это вообще улики – Ши или Джеймсу. Возьми себя в руки, Готорн, – у тебя что, раздвоение личности? Едва ли! И уж точно нет у тебя злого близнеца, обманувшего Шелли и оставившего тебя в неведении. Ты не какой-то там Маньчжурский Кандидат. Они вломились к тебе домой и украли коробку. Вот тебе и разгадка тайны. Вот и весь сказ! Когда ты в последний раз проверял, на месте ли эта штука? Да ведь не далее как прошлой ночью, верно же? Я проснулся… я ворочался во сне, и мне снилось, как гибкое тело Шелли Джексон насаживается на мой член… я достал из сейфа закопченный ящичек и разложил на кровати все ее фальшивые документы. Как долго я этим занимался – лихорадочно раскладывал карточки, тщась собрать пазл? Никто не прокрадывался ко мне в комнату. Нет, тут все не так просто. Значит, вот каково это – сходить с ума? Прими за должное – ты уже долгое время не дружишь со своей головой.

Койн пронзительно вскрикнул, отчего все вздрогнули. Он отпрыгнул как ужаленный от прудика, испуганно взглянул на Ройса и бросился куда-то прямо через кусты. Гнущиеся и ломающиеся стебли отмечали весь его нелегкий путь через заросли. Оказавшись у стены, он одним махом залез на нее, перемахнул на ту сторону – и был таков.

– А куда это он собрался? – спросил мистер Джеймс у мистера Ши.

Мистер Ши пожал плечами и отхлебнул из своего бокала.

– Знает кошка, чье мясо съела, – пробормотал он.

Документы выпали из рук Ройса. Он прошел по тропинке к пруду с карпами и услышал зловещий плеск; в замкнутом пространстве копошилось слишком много рыб. Хотя, как он вскоре понял, никаких рыб там вообще нет. Вместо них в воде плавала прямоугольная клеть из плетеного бамбука. Тело, помещенное в эту похожую на гроб неволю, было полностью погружено в воду – за исключением рта и носа. Всплески были вызваны тем, что тело это пыталось выгнуть спину – и вдохнуть еще немного воздуха. Кожа была увядшей, серой; она страшно шелушилась, делая черты лица неузнаваемыми.

– Она все расскажет! – выкрикнул мистер Ши с хриплым добродушием.

Ройсу захотелось сесть. Он попытался заговорить… сформулировать вопрос, протест, что угодно. С губ человека в пруду рвались пузырьки и хлопья пены. Кто-то задыхался там, под водой; захлебывался и бился в конвульсиях.

– Тебе нужно прилечь, – сказал мистер Ши ему на ухо.

– Отдохни немного. Ты почти закончил, – шепнул мистер Джеймс ему в другое ухо.

Разве могли эти двое двигаться так быстро?

Ройс начал поворачиваться – и тогда-то ему на голову и надели мешок.

* * *

К вечеру дождь прекратился. Ройс смотрел на проносящийся мимо погружающийся в сумерки загородный пейзаж. Он потерял счет времени. Мотор негромко взревел, и машина прибавила скорости, оставив позади океан и мангровые заросли, спеша в предгорья, назад в стремительно надвигающийся город. Вскоре показались, подмигивая, фонари.

За рулем сидел мистер Йен. Его черный костюм и смуглая кожа в темноте приобрели пятнисто-голубоватый оттенок. Мистер Йен рассматривал Ройса в зеркало заднего вида – он будто бы уделял куда больше внимания ему, чем дороге.

– Вы тоже заодно с ними? – спросил Ройс, прижимая щеку к окну. Океан ускользал от него, прячась за частокол субтропического леса, за зеленую стену, подпирающую великую тьму. – Вы с ними, Йен? Вы заодно?

По большому счету, Ройсу было без разницы, играет ли мистер Йен какую-либо роль во всеохватном заговоре против рассудка некоего Ройса Готорна.

Водитель молча смотрел на него в зеркало заднего вида. Он не отвел взгляд даже тогда, когда машина вошла в крутой поворот и мимо по встречной прогрохотал грузовик, волоча прицеп прямо по пешеходному тротуару и отчаянно сигналя.

Ройс усмехнулся и зашарил по карманам в поисках сигарет. Оказалось, еще одна – но последняя – у него при себе. Он раскурил ее.

– Да, вы точно заодно с ними, Йен. Как пить дать.

– Тупой янки, – произнес Чу. Он появился прямо из воздуха – и теперь делил заднее сиденье с Ройсом. – Ты хоть имеешь представление, сколько это уже длится? – спросил Чу, пихая Ройса под ребра. – Так, примерно, можешь почувствовать?

– Нет, – ответил Ройс, отодвигаясь от Чу подальше.

– Вот ты дубина. Натуральный идиот. Вот почему это называют «Напитком забвения». Но колесо-то знай себе крутится, мой друг-янки. Постепенно забвение уйдет – и сменится искуплением. Знаешь, у них тут есть застенки на любой сорт греха.

– Восемнадцать, – сказал Ройс. – Всего их восемнадцать.

– Я провел семь жизней в Палате Ветра и Грома. И теперь я здесь и не ведаю, что хуже – несправедливость или бесчестие.

– Я мертв.

Вот он, ответ – верный, изящный в своей простоте. Празднуя мрачную догадку, Ройс глубоко втянул в легкие дым и кивнул.

– Ну или валяюсь в коме в каком-нибудь захудалом госпитале, и все, что меня сейчас