Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон - Страница 25

разгула. Искреннее смятение и тревога на лице хозяина не вызывали сомнений. Бесполезно было терзать его расспросами. Ройс прекратил попытки узнать что-либо и вышел на улицу. Одиннадцать вечера на часах. Судя по всему, двести сорок минут жизни просто испарились. Он поймал такси и проехал двадцать кварталов до своего дома. Охранники у ворот также не имели записей о его отъезде из «Ларса» тем вечером. В этом, впрочем, не было ничего удивительного.

Запершись в квартире, Ройс принялся обыскивать ее в поисках видеокассеты. Два часа ушло у него на то, чтобы перерыть письменный стол и шкаф, извлечь из кладовой дюжину коробок с кассетами, но… тщетно. Он опустился на кухонный стул, закрыв лицо руками. Из вентиляционного отверстия доносился телевизионный закадровый смех.

Минь Хо, глава компании, подписавшей контракт с «Колтеком» на закупку бортовых авиационных компьютеров, пригласил кое-кого из менеджеров на ужин в дорогой ресторан. По улицам тянулись многокилометровые пробки, так что Ройс добрался на место нескоро. В Китае пунктуальность ценилась превыше всего, но Минь, привыкший к безалаберности западных коллег, махнул на все рукой. Его компания устроила великолепный прием: музыка, красотки-танцовщицы, караоке. В разгар веселья Марти Джеймс взобрался на сцену. Его тщательно уложенная прическа растрепалась, узел галстука ослаб и опустился почти что до уровня внушительного живота Джеймса. Марти решил развлечь гостей проникновенным исполнением «Скачек в Развеселом городке», едва не рухнув на столики первого ряда. Хо и Лю Чжу помогли ему вернуться на место. Все трое, раскрасневшиеся от натуги, разудало голосили. Чжу беспрестанно разливал рисовое вино – себе, соседям, любому попавшемуся под руку бокалу. Он неумолчно восклицал: «Ганбэй!» – что по-китайски означало «Досуха!». Обилие крепкой выпивки косило американцев одного за другим. Ройсу в этакой суматохе удалось лишь прокричать несколько комплиментов в сторону очаровашки мисс Джексон. Ее рукопожатие оказалось теплее, чем взгляд или полное отсутствие улыбки. На ней было белое платье с глубоким вырезом, открывающее бока, – от него у присутствующих мужчин буквально отпадала челюсть. Но, как оказалось, не у всех. Ужин был в разгаре, когда Ройс вдруг приметил младшего менеджера по производству, Билла Зандера – «Билли-Зеда», как его называли местные британцы. Тот пристально что-то разглядывал за спинами гостей. Пришлось сдвинуть несколько столов, чтобы разместить всех, и свободного места почти не осталось; Билли сидел ближе к дальнему краю. Ройс хотел спросить, что тот увидел, но для этого пришлось бы кричать. На время он забыл о Билли, но затем вдруг увидел, как странный, практически животный испуг проступил на его лице. Лицо Билли походило на рожи с тех неудачных снимков на стендах у выхода с «американских горок» – на те рожи, что впору использовать в практике психологов как эталон выражения ужаса и иллюстрацию уязвимости психики. Именно таким было выражение у бедного Билли: рот широко открыт, глаза по-дурацки вылуплены. На миг Ройсу показалось, что парнишка вот-вот заорет во весь голос посреди забитого народом ресторана.

Боже правый, сколько этот ублюдок вылакал? Явно больше, чем позволял организм. Так и до «белочки» недалеко. Ройс вытянул шею, прослеживая, куда уставился Билли. Тот пялился на столик с компанией немцев – по крайней мере, так казалось. Но в той группе ничего странного не было: они тоже галдели, стараясь перекричать парней из «Колтека». Вскоре Ройс сообразил, что Билли зацепили не они; он гипнотически смотрел на шеренгу крупных фикусов в украшенных горшках. Ресторан по части зелени вполне мог соперничать с павильоном для съемок фильмов про джунгли – бамбук, подвесные лианы, экзотические растения. В полутемных аквариумах неспешно скользили морские окуни и омары – гости выбирали добычу, повар сачком выуживал ее и тащил на кухню. Чего-то подозрительного Ройс среди фикусов не углядел, а Билли тем временем вроде бы оттаял – виски он влил в себя такой объем, какой и бывалого ирландца погрузил бы в кому.

Когда тусовка разошлась и все вывалили на улицу за такси, Ройс схватил Билли за рукав и спросил, как самочувствие. Билли был пьян в стельку, глаза его разбегались. Он вцепился в руку Ройса, подтащил ближе и зашептал на ухо про то, что узрел за фикусами. Слюни Билли запачкали воротник Ройса, и из бормотания он вычленил лишь обрывки: за фикусами – детишки, чертовы мелкие гаденыши. От этих слов и интонации по спине Ройса пробежал мороз, топорща волоски на загривке.

Позже Ши рассказал Ройсу, что Билли пару раз закуривал мощную китайскую травку – ту, что действует как ЛСД с кучей гадких эффектов, включая жуткую паранойю. Эту дурь выращивали где-то на склонах горы Виктория. Билли начал нести ахинею, потом затянул припев китайской попсы, которую еле допевал в караоке. Ройс с Ши посадили его у стены на асфальт. При погрузке в салон такси Билл блеванул себе на брюки, из-за чего водитель разорался дурниной и чуть не вытолкал проблемного пассажира назад на тротуары. На пару, объединив усилия, Ройс и Ши все-таки захлопнули за перебравшим коллегой дверь, и через мгновение такси исчезло в пестром потоке движения.

Ройс предложил Шелли Джексон поехать вместе. Она приподняла бровь, глянула на его обслюнявленный воротник и укатила с Ши, Джеймсом и Хо по клубам на фирменной тачке. Ройс остался один у входа под дождем – все уехали, позабыв про него и разобрав все таксомоторы. Он сунул руки в карманы и потопал с толпой куда-то – то ли домой, то ли куда глаза глядят.

Полночь застала Ройса и Койна, безутешных изгоев, валяющимися у бассейна. Мелкая морось пробивалась сквозь смог, прилипала к их волосам, одежде, блестела в лужицах на плитках. Ни один из них не был особенно трезв; однако, как отметил Койн в самом начале, он был далеко не так пьян, как ему хотелось бы. Он вернулся с вечеринки, устроенной каким-то техасским магнатом, где после пары громких споров с более прилично одетыми и имеющими связи гостями был вышвырнут на улицу взводом охранников с бычьими шеями, и в итоге ему пришлось пройти две мили назад пешком, в безопасное место, к «Ларсу». Но вот беда: неосмотрительная попытка срезать дорогу через парк привела к тому, что Койн споткнулся о куст и съехал на заднице с небольшого холма. Теперь он сидел, опустив голову, его белая рубашка была забрызгана грязью, смокинг валялся мокрым комом между ног. Он снял ботинки и носки и опустил ноги до отворота брюк в воду бассейна.

Вода, прибитая дождем и случайным порывом ветра, перекатывалась через бортик в неглубокой чаше и выплескивалась на пол. В комнате Шелли