Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон - Страница 106

106

что вообще такое? У Торнтона, по словам Рода, побывало около сорока человек, хотя кто знает, может, и больше. Сложно их всех подсчитать – с учетом туристического сезона и наплыва посетителей весной. Они заняли какие-то шахты где-то в Маленьком Египте; держатся особняком. Они – мормоны, или типа того. Странные люди, но никто не слышал, чтобы они доставляли неприятности. Он дал мне посмотреть на топографическую карту. Из нее следовало, что Маленький Египет – это, по сути, изрядный кусок земли. Лагерь Торнтона мог находиться на любом из дюжины участков, разбросанных по всей территории. Я сунул Роду еще пятьдесят баксов и попросил помалкивать о нашем разговоре.

Удовлетворенный, я удалился назад в кафе «Крепкая сковородка», откуда открывался беспрепятственный вид на почту; устроился поудобнее и стал ждать, когда объявятся мои хипповые друзья. Русская дама была на седьмом небе от счастья.

Люди Торнтона прибыли только в четверг. Двое здоровенных мужиков в шинелях; они разъезжали по городу на громыхающем двухтонном грузовике с брезентовым верхом. Это была самая настоящая армейская машина, способная катать по самому лютому бездорожью. Звезда армии США была забрызгана грязью.

Я сверился со своим списком. Один из торнтоновцев, рыжий детина, не фигурировал в нем. Другой – среднего роста, с вмятиной на лбу, каменным взором и длинной бородой на зависть самому Фиделю Кастро, – сразу распознался как Рой Фулчер. В жизни этот тип был еще крупнее и уродливее, чем на снимках. Надо же, он все еще играл роль приспешника Торнтона – даже в новом веке. Верный, как пес. Очень мило.

Если кто-то из местных и намекнул им, что я расспрашивал об их хозяйстве, вида они не подали. Они хладнокровно закупали припасы, пока я маячил на заднем плане. К вечеру Фулчер направил грузовик на север, и тот с грохотом укатил, нагруженный сухим пайком, горючим и почтой. Я последовал за ним.

В конце концов грузовик свернул на гравийную дорогу. Прошитый пулями указатель гласил: «ПОВОРОТ К МАЛЕНЬКОМУ ЕГИПТУ». Металлический столб был согнут чуть ли не пополам – жертва неизвестного акта насилия. Края явно суровые; пятна твердого, как бетон, снега поблескивали под чахлыми деревьями. Через несколько миль гравийная дорога обернулась грунтовым большаком, чьи колдобины оказались слишком глубоки для моего «крайслера». Я съехал на обочину, перекинул через плечо рюкзак, купленный в магазине уцененных товаров в Пардоне, и пошел пешком, осторожно выбирая дорогу, пока сумерки не стали мшистыми, а звезды не засверкали, как противогусеничные шипы. Воздух остывал, туман окутывал ветви и колючие кусты.

Склон становился все круче, быстро истощая мои силы. Спина ныла от напряжения. На всякий случай я принял почти весь аспирин, что у меня остался. Я делал частые привалы, отдыхал. На развилке тропы я врубал фонарь, чтобы посмотреть на свежие следы от шин. Ориентироваться было легко – все равно что идти за бульдозером в гору. Я быстро выключал свет, стараясь оставаться незамеченным, и продолжал медленно продвигаться вперед.

Проверив время, чтобы оценить пройденное расстояние, я обнаружил, что часы встали ровно на 6:32 вечера. Позже, когда ноги окончательно отказались меня нести, я рухнул под раскидистой сосной. Облака затянули небо, скрыв звезды.

Серый свет наливался, проясняясь; вокруг проступили скалы и кустарник. Ландшафт припорошило снежком в два дюйма глубиной – как лицо покойника.

Спину мне свело. Болело основательно. Как сука, сказал бы мой папаша. Аспирин кончился, виски – тоже. Подъем тела с земли представлялся непосильной задачей. Но как-то я все же поднялся. Перед глазами плясали черные точки, целые моря «чаинок»; летали туда-сюда кометы с серебристыми хвостами. Я поднялся со всхлипом, как бык, влекомый на бойню. У одного особо неказистого деревца я остановился отлить – и обоссал себе мыски ботинок. Тошнота пустила гулять по всему моему телу мелкую дрожь. Мне срочно нужно было опохмелиться.

Дорога уходила вверх витками серпантина. Снег растаял, обратившись в бурую грязь. Я ковылял по обочине, обходя топкие места, но ноги все равно промочил; хватался, чтобы не упасть, за торчащие из земли корни и острые выступы скал. Какая-то птица бранила меня с вышины.

Поднявшись на седловину между холмов, я увидел склон горы в четверти мили. Под скалами ютились лачуги; капель с их ржавых крыш расцвечивала оранжевым цветом снег. Грузовик Фулчера стоял припаркованным рядом с двумя помятыми джипами возле сборно-щитового ангара. Над лагерем мертво парил дымок от нескольких труб. В загоне теснилась кучка грязных хрюшек. Только они во всем пейзаже и двигались.

Мой взгляд упал на три силуэта дальше по склону; они были слишком далеко, чтобы разглядеть подробности. Какие-то каменные столбы, пилоны? Едва заметив их, я небывало встревожился и отвел взгляд. Благоразумие велело мне бежать отсюда. Внутренний голос увещевал: здесь чертовски опасно! Я похлопал по тяжелому револьверу в кармане, и умник затих.

Сделав глубокий вдох, я посетовал на отсутствие бинокля. Ухватившись за ветви кустарника, я начал обходить местность, двигаясь на северо-запад. По мере приближения к загадочным сооружениям, я осознал, что множество их, около дюжины, высится хаотично среди камней. Над вершинами этих конструкций, словно в жутком танце, кружили вороны, мерзко каркая. Необъяснимое чувство глубинной связи, будто что-то, известное мне с самых древних времен, пригвоздило меня к месту. Конструкции оказались сделанными из грубо обработанных бревен, вкопанных под разными углами, и представляли собой гигантские кресты, каждый – вдвое выше человеческого роста. На них были грубо вырезаны какие-то символы. Возможно, латынь? На самой отдаленной из композиций, у самой ее верхотуры, виднелось нечто, похожее на мешок, обмотанный лохмотьями.

– Марвин!

Я обернулся. Человек в развевающемся пончо шагал ко мне от лагеря. Он помахал мне, и я машинально помахал в ответ. Кусты, видимо, не так хорошо меня скрывали. Он шел быстро, этакая фигура в стоп-кадре на зернистой пленке. Дымка создавала эффект спагетти-вестерна – делала его то выше, то ниже, погружала лицо в тень.

– Мистер Торнтон? – сказал я, когда он остановился передо мной. Боже, он был высоким. Я и сам не коротышка, но мне пришлось задирать голову.

– Добро пожаловать в Дворец любви и наслажденья меж вечных льдов и влажных сфер.[92] Рад, что вы добрались. Мы редко принимаем посетителей в зимний сезон. – У него был британский выговор, и он носил австралийскую широкополую шляпу, надвинутую на выступающие надбровья и весьма рептильного вида глаза. Торнтон был донельзя несуразен – пузатый и широкий в бедрах, но притом долговязый и мускулистый. Объевшийся хищник. Его огромные руки висели плетьми. Тонкогубый рот грозил рассечь надвое широкое, желто-болезненное лицо. Он широко

106