Частная гинекология - Марк Десадов - Страница 5
5
Внутренне ржу, как лошадь, потому не удержался:
– А надо?
Не дошло даже сразу, до того ей страшно было. Глаза, как блюдца, на меня вытаращилась. Потом только краем глаза увидела, что Лёка от беззвучного смеха дергается, аж рот себе зажала. Так что эпизод с ней проехали. Но Лёка-то Марку насчет «а надо?» донесла, так что это у нас теперь первая дежурная ГинеМедовская шутка появилась. Как кто спрашивает: «Ну что, будем вену ставить? (клизму делать, катетер пихать, историю писать, матку скоблить и т.д.)», то в ответ сразу «А надо?». Ржем… Но это так, к слову. А тут сокровищу за ширмочку показываю, где кресло, раздеваться говорю, а сам у мамани пытаюсь хоть какие подробности выяснить. Ширма-то только от входной двери чудо-кресло отгораживает, чтоб случайно вошедший не увидел, что не следует. А ко мне ширмочка перпендикулярно, так что и карточку заполнять можно, и с бабендрой общаться, и за доцей приглядывать.
Стояк-то, Лёкой в темной комнатке вызванный, к этому времени пропал, конечно. Но желание осталось, в паху щекотка специфическая, так что с интересом за ее раздеванием наблюдаю. Куртку-то она еще раньше сняла, в прихожей, а тут с джинсиков начала, свои ходули длиннейшие на свет божий выпустила. Девица смущена заметно. Особенно, когда мой взгляд поймала. Я скучающе-безразличную маску натягиваю и тороплю: – Раздевайтесь, раздевайтесь.
В упор при этом на нее смотрю, чтоб смутить побольше – ничто меня так не заводит, как женское замешательство. Не на промежности же ихние смотреть – этим добром вдоволь налюбовался.
Покраснела, боком ко мне поворачивается, колготки вместе с трусами стягивает. Свитерок еще на ней, из-под него длинная блузка торчит, ягодицы прикрывает. За ручку кресла доця держится, то на него взгляд, то на меня – мол, сразу забираться и ноги расклячивать, или еще повременить можно, отсрочить казнь египетскую. Думаю, что раз она со своей мамашей меня с самого интересного момента сдернула, надо бы девку помучить. Так что молчу, только смотрю на нее. Пару раз рот раскрыла, но промолчала. Потом, чувствую, спросит все-таки. Опередил:
– Верх тоже снимайте, мне молочные железы осмотреть надо. Она-то наверняка не знает, что ранние сроки беременности на груди никак не сказываются, ну, а мамане, если в курсе, можно и насчет обязательного диспансерного осмотра что-нибудь впарить.
Послушалась. Свитер, пуговки, блузка. Бюстгальтера, конечно, не носит – я так и подумал с самого начала. На нее в упор уставился, она сжалась в ответ, руками прикрывается. Интересно, понимает ли, что загораживаться смысла никакого – ведь для того и раздевалась, чтоб я ее осмотрел.
Из-за стола приподнимаюсь, родительницу спрашиваю: – Вы тут посидите? Или в коридоре подождете?
– Тут… если можно.
Ладно, тут так тут. Хотелось бы, конечно, покруче над девицей поприкалываться, но при матери сдерживаться придется. По крайней мере, разговоры должны быть сугубо деловые, ну, а что я там с ней за ширмочкой делаю, это не видно. К чудо-креслу подошел, доцю к себе развернул, смотрю на нее. С лица на пах взгляд перевожу. И обратно. Девка не просто красная, а багровая, даже слезы показались. Особенно, как велел руки убрать и за головой скрепить. Мне такая поза с подачи Марка уж очень приглянулась. Мол, я вся твоя, на всё готова. Вытянулась она в такой позе, ребрышки обрисовались, животик напрягся, грудки поднялись. Пощупал их, раз уж раздеться велел. Тверденькие, конечно, оказались. Естественно, кроме молочных узелков никаких уплотнений там не пальпируется, да я и не ожидал. Железы мну, а сам
пристально ей в лицо смотрю. Маску безразличности скинул, чуть улыбаюсь уголками губ. Девица от этого совсем в слезы и не знает, что делать. Если с самого начала во мне одновременно и мужчину и врача видела, но все-таки врача больше, то от улыбки про врача забыла почти и понимает только, что она голая перед взрослым незнакомым мужиком стоит, а тот с хищным оскалом ее лапает.
Как почувствовал, что еще немножко, и от меня на просторы кабинета вырвется, а то и мамочке жаловаться начнет, на кресло ей показываю: – Садитесь.
Ни жива, ни мертва, а делать нечего, угнездилась. Кнопочки на пульте нажимаю: для начала ей руки-ноги фиксирую, чтоб теперь уж никуда, чуть пискнула при этом. Потом бедра врастопыр, и опрокидываю девицу на высоту осмотра. Сам перед ней встаю. Ну, плева давно порвана, что впрочем, ожидаемо – не в деревне, чай, девка обитает. И не Дева Мария, чтоб со Святым Духом трахаться непорочно. Не церемонясь, зеркала впихиваю. Как матка показалась, уже все ясно стало – и цвет, и форма. Даже подозреваю, где именно плодное яйцо к слизистой прикрепилось. Но на всякий случай в шейку бужи ввожу. Четвертого номера достаточно оказалось, вовсе как на ладони, так и есть – залетело сокровище, решил больше ребенка не мучить. В том же положении оставляю, пусть пострадает, все-таки рановато было ей половую жизнь начинать. А коли начала, то предохраняться было б нелишне. К столу возвращаюсь, инквизиторский взгляд на маманю:
– Трехнедельная беременность. Что делать будете?
– Дотрахалась, дрянь, – родительница расстроилась заметно. – Что делать, это понятно. Не рожать же незнамо от кого? Даже имя трахаля своего замалчивает. Интересно, как все-таки быстро лексикон современный меняется. Впервые слово «трахаль» услышал. Надо сказать, понравилось. Интересуюсь: – А вы клизму со скипидаром не пробовали?
– Надо было? Да? Помогло бы? Да? Само бы рассосалось? Да? – заинтересовалась в момент.
Как же, секрет нового средства от нежелательной беременности раскрываю. Это ведь не только доце ненаглядной понадобиться в дальнейшем может, но и ей самой. До чего ж бабы дуры! Элементарных шуток не понимают.
– Нет, от беременности вряд ли. Но от кого зачала, сразу бы сказала. На потолке сидючи. Маманя разочаровалась вмиг, а из-за ширмы, слышу – ни малейшего звука. Похоже, даже дышать перестала, только уши торчком выставила, чтоб ни слова не проронить. Ладно, коли на аборте настаивает, я обязан разъяснительную
- Предыдущая
- 5 / 12
- Следующая