Частная гинекология - Марк Десадов - Страница 10

губка в страхе подрагивает – что же я делать буду? Решил сразу быка за рога брать, нечего рассусоливать. Надо сразу показать, за каким таким делом ко мне пожаловала. Ни садиться не предложил, ни за ширму не направил, да и на «вы» нечего церемониться. Как до центра кабинета дошла, сразу: – Остановись. Платьице приподними, покажи-ка, какое белье надела, – белье все-таки мой конек, люблю красивое, это совсем не то, что на опостылевшие гениталии смотреть. Вспыхнула. Но послушалась, куда ж деваться. Пальцами за край подола ухватилась, к груди подняла. Ляжками светлыми над чулками сверкает, выше – прозрачными стрингами из сексшопа, под ними светленький пушок на лобке, каждый волосок можно различить. Голову опустила, на меня не смотрит, стыдно. Еще чуть-чуть, и водопад из глаз. Стоит, ждет, что дальше последует. Не тороплюсь. Развалился, нарочито нагло разглядываю ее в упор.

Устала стоять неподвижно, украдкой на меня своими зелеными глазищами стрельнула. Уловил этот момент, опередил, еще раньше в бумаги на столе уткнулся, внимания никакого на нее не обращаю. Потом решил новый спектакль разыграть, чтоб девке окончательно место показать – Лёку зову, велю ей качество и стоимость трусов оценить. Даша ни жива, ни мертва, а медсестричка ведь понимает, чего именно мне от нее надобно, и что за ненадлежащее исполнение попадет всерьез. В игру сходу включается. Подходит, резинку трусиков оттягивает, пальцами перебирает, потом носик морщит презрительно:

– Made in China. Рублей 50, не больше, – помолчала и добавляет, чтоб совсем ребенка опустить. – Почище тоже могла бы надеть.

Незаслуженные обвинения больнее всего ранят, по себе знаю. Всхлипнула девчонка, потом в голос заревела, а через слезы оправдывается, что трусики фирменные, что они мамины, а мама их из загранки приволокла, и что не просто чистые, а свежайшие – перед тем, как сюда идти, она пакет с ними распечатала. Меня от этих захлебывающихся рыданий смех разбирает. Лёка, вижу, тоже еле от хрюков удерживается. – На этот раз подмылась хоть? – вовсе добиваю. – Или как на осмотре вашем тухлой селедкой нести будет?

Через слезы вспыхивает, кивает.

– Не слышу!

– Да, – шепчет.

– Что «да»?

– Подмылась.

– А причесалась?

Смотрит на меня недоуменно – неужели, думает, ее Вавилонскую башню возможно не заметить. Юбку отпустила, обе руки к голове тянет, свои развалины подправлять. Одергиваю:

– Не тут. Тут вижу. Снизу-то марафет навела?

Рот было приоткрыла – думаю, чтоб сказать, мол, не знала, что на лобке тоже надо причесываться – да так и застыла, только вовсе свекольным соком наливается. Продолжаю:

– Предъяви.

– Что?

Ну, дура попалась необъезженная. Серьезным тоном уточняю: – Трусы приспусти и прическу свою покажи.

Похоже, это уже последней каплей стало. К двери дернулась, сбежать решила. Лёка ее чуть за плечи придержала, покорилась Даша. Видно сообразила, что, снявши голову, по волосам не плачут – если сегодняшнее мероприятие сорвется, самой придется с беременностью (ха-ха, несуществующей!) разбираться. А это родители, ПТУ и прочие прелести жизни. Лёка ей юбку уже приподняла и на ухо шепчет, но громко, мне слышно: – Давай, трусики вниз, и пусть дядя доктор на твою писеньку посмотрит. Носом девка шмыгает, но стринги на колени опускает, кудряшки свои блондинистые выставляет, на меня смотрит. Как кролик на удава. Ладно, думаю, хватит моральных испытаний, пора за физические приниматься. Из-за стола встаю, подхожу к Дашке, хлобысть ее за шкирняк, в темную комнатку веду, пока пустую – Тенгиз с Марком в его кабинете окончания первого акта выжидают. Она по дороге в своих трусиках полуспущенных путается, а я подол сзади задрал, по попке пошлепываю, чтоб быстрей моя бодяжно залетная шла, не прохлаждалась.

Как зашли, сам в кресле разваливаюсь, ее перед собой ставлю, раздеваться велю. Ну, понятно, особой охоты девка не испытывает, но ведь считает, что я сейчас иметь ее буду, так что одетой никак – хоть это понимает. Только озирается, не понимает, на каком лежбище я оное действо проводить буду – все-таки ни кровати нет, ни дивана подходящего. С другой стороны, она ведь со своим трахалем наверняка по подъездам перепихивалась, так что и стоймя ей привычно. Потому особого недоумения не выказывает, покорно с себя одну тряпку за другой стаскивает. Только еще наглости набралась попросить, чтоб я не смотрел на нее. В ответ ухмыльнулся только, промолчал. Тогда она отвернуться решила. Это, конечно, пресек на корню, лицом к себе при разоблачении встать велел.

Не могу сказать, что на бабий голяк так уж интересно любоваться, хоть фигурка у этой Дашки очень неплохая. Куда возбуждающе на меня сам процесс раздевания действует, особенно когда это не за ширмочкой около кресла происходит, а прямо перед тобой. А главное – ее смущение при стриптизе вынужденном. Это самый класс! Губка нижняя закушенная, ушки пламенеют, головка опущена, из глаз слезинки одна за другой по щечкам скатываются. Да перед этим еще на Лёку умоляюще зыркала, на помощь надеялась, на женскую солидарность, на сочувствие в крайнем случае. Последний раз медсестричка не выдержала, даже руки чуть развела – мол, что поделаешь, такова наша доля, а потом на меня глянула и подмигнула, чтоб всерьез не принимал. Разделась, наконец. Минутку молча посидел перед ней, с одной прелести на другую взгляд перевожу, пока девица совсем в вареного рака не превратилась, потом решил, что пора новых действующих лиц в нашу пьесу вводить, тем более, эти лица в кабинете у Марка засиделись одни, даже без Лёки. В пыточный угол ее веду, щиколотки на распорку привязываю, руки на цепи вверх подтягиваю. Еще раз спрашиваю, на все-все готова? Молчит, уже и не знает, что дальше будет. Похоже, даже стесняться перестала, всё страх пересилил. Ну, девица обездвижена, никуда не денется, так что народ зову. Как Тенгиза с Марком увидела, вовсе челюсть отпала:

– Так вы не один? – дрожащим шепотом.

– А ты что думала? – молчит.

Марк к стеночке прислонился, ему-то девка без особого интереса, а Тенгиз прямо накинулся лапать ее. В такой ситуации ведь особо можно не стесняться, анеста из себя не строить. Со всего напора благодетель по ней шебуршит, Дашка только попискивает. Сначала грудки девке мял, потом на гениталии переключился – на корточки даже присел, то губки раздвигает, то пальцы туда впихивает, чуть не всю ладонь. Как разогнулся, Марк у него насчет часов спрашивает, интересуется, на месте ли, а то вдруг, мол, соскользнули куда. Я грозно на напарника глянул –