Часовой памяти - Коллектив авторов - Страница 16

в руки, – разрушения достигли порядка девяносто процентов зданий, а до полного освобождения городов оставалось ещё около трёх недель.

Четверо молодых людей и девушка выехали на велосипедах на озеро Чистое покупаться, попить пива…

Выбрав удобное для пикника место, отдыхающие разделились – Александр Трясин и Егор Лебедев отправились в лесок на противоположном берегу, скорее всего, за хворостом. Через какое-то время оставшиеся заволновались, не слыша откликов на призывы. Объехали вокруг озера, осмотрев лесопосадку, прождали ещё два с половиной часа – ушедшие не возвращались. В полукилометре от озера на трассе располагался украинский блокпост, службу на котором несли бойцы добровольческого военизированного формирования «Правый сектор» (запрещённая в России террористическая организация), и, чтобы не попасть под комендантский час, неудачливые «отдыхающие» поспешили по домам, прихватив велосипеды Трясина и Лебедева. Заявление о пропаже сына в местное отделение МВД Лебедева подала только после установления власти Луганской Народной Республики. Конечно, всё это время исчезнувших искали родные – у Лебедева были родители и младший брат, у Трясина, кроме матери, сестра. Расспросы, расспросы с тающей надеждой… Что могли, узнавали соседи, друзья: молодых людей, которые не хотели воевать, могли насильно отправить на рытьё окопов или разбор руин. И, кажется, их кто-то видел в Рубежном…

«Рапорт. 09.12.2022. В соответствии со ст. 143 УПК РФ докладываю о том, что около 15 часов 00 минут 03 декабря 2022 года итальянский корреспондент Андреа Лучиди на своём телеграм-канале „Anrea Lucidi – Canalr official video“ опубликовал видеоролик общей продолжительностью 38 секунд о фактах жестокого обращения к мирному населению со стороны неустановленных военнослужащих националистического формирования „Правый сектор“ (запрещённая в России террористическая организация). … журналист обнаружил в топливных резервуарах два трупа местных жителей со следами насильственной смерти. Таким образом в действиях неустановленных военнослужащих националистического формирования „Правый сектор“ усматриваю признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 356 УК РФ, в связи с чем по данному факту необходимо провести проверку в порядке ст. ст. 144–145 УПК РФ».

«Сотрудниками МВД ЛНР проведены … в результате установлены личности: 1. Лебедев Егор Юрьевич, 05.08.1999 г.р., …2. Трясин Александр Геннадьевич, 08.05.1989 г.р., …». Убиты выстрелами в головы. Руки и ноги погибших перекручены скотчем, также скотчем были залеплены рты – «фирменный» стиль «правосеков».

«Об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний по ст. 308 УК РФ и за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ предупреждён, Свидетель (подпись). …Мне также разъяснено, что в соответствии со ст. 51 Конституции Российской Федерации я не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определён п. 4 ст. 5 УПК РФ. Свидетель (подпись)».

Перебирая документы «дела», из республиканского переквалифицированного в международное, перечитывая протоколы, рапорты, показания, рассматривая фотографии разбитой бензоколонки с нацистской символикой, этапов эксгумации и экспертизы, всё больше клинюсь на том, как в одном из свидетельский показаний подчёркивалось – с украинскими военнослужащими ни у кого никогда конфликтов не было. Да, Александр Трясин мог иногда вспылить, высказать по поводу затянувшейся войны что-то резкое, но воевать ни за одну из сторон не собирался.

Вообще это не поддаётся никакому пониманию: как можно во время страшных, кровопролитных боёв, в ходе которых почти все здания в твоём родном городе получают разной степени разрушения, когда всюду бушуют пожары, гремит сплошная канонада, и – парни на велосипедах поехали к озеру, пива попить… Может, всё-таки, это было нечто иное, не пикник? Но тогда почему бы не признаться через полгода, когда ЛНР уже доказала свою власть?

Или ещё не доказала?

Не поддаётся пониманию отсюда – из Москвы, из Рязани, Санкт-Петербурга, Уфы, Петрозаводска, из Тюмени или Хабаровска. Но в зоне девяти лет боевых действий своя опытная логика выживания, свои причины и следствия поступков, свои мотивации поведения. Там, где фронт, разбрасывающий смерти и увечья не только солдатам, но детям и женщинам, то запорно стоит, то нежданно сдвигается и вновь топчется, перерывая окопами и воронками не землю, а народ, раздирая семьи, разводя друзей, разлучая поколения, там прежде иного погибает доверие. И сколько же потребуется терпения, сколько сильной, всепрощающей жертвенности для возрождения этого доверия, для доказательства власти пришедших на Донбасс Уголовного кодекса и Конституции Российской Федерации. Тех же лет восемь-девять? Увидим.

И второе: отношение к местным, кто не желает воевать, отношение наше и наших противников. «Ждун» – словечко от нынешней войны. Ёмкое, липкое, уничижительное. Ждунов презирают и подозревают по обе стороны, но для нас невозможно даже представить, чтобы презрение стало причиной, тем более поводом к убийствам, насилию, пыткам и грабежам. А для украинских вооружённых сил такое ужасающее отношение к «гражданским», просто ждущих, чья возьмёт, скажем так – явление достаточно распространённое. Приписать все зафиксированные МВД, СК и прокуратурой случаи устрашений и убийств только психопатам и наркоманам в погонах и при оружии не получается: явно видна программная пропагандистская работа, формирующая общее для украинских военнослужащих отношение нетерпимости ко всем, кто не живёт зоологической русофобией. Особой жестокостью к «ждунам» отличаются растворившиеся в армии Украины добровольческие батальоны и бригады нацистов – запрещённые в России «Азов», «Кара-Даг», «Красная калина», «Ярость», «Торнадо» и «Луганск-1», а также отказавшиеся от вхождения в СВУ и МВД военизированные формирования политических радикалов «Правого сектора», также запрещённого в РФ. Постоянные находки мест одиночных и массовых захоронений, обнаружение подпольных тюрем с камерами пыток на освобождённых территориях всё яснее вырисовывают образ инфернального заказчика современного восточнославянского геноцида. И если с дебиловатых язычников-нацистов спроса нет, то как в «эскадроны смерти» вписалось созданное революционными идеалами самодостаточно-свободной, социально справедливой, культурно и экономически процветающей Украины политическое движение «Правый сектор» (запрещённая в России террористическая организация)? Как идеалисты-романтики, сторонники здорового образа жизни, почитатели Скрябина и Пiккардiйськоi терциi, толерантные православные и католики, протестанты и буддисты, единомышленные украинцы и евреи, поляки и русские, стали изощрёнными палачами собственного народа? Хотя не теми же ли лозунгами восстания против коррупции и угнетения коренного населения надувались у нас в России лимоновские нацболы и немцовые навальнята? Только у наших не было исторической бандеровской опоры с альфредо-розенберговским и брюсо-джексоновским наставничеством. А потому их сегодня и самих нет.

Виновата судьба

Согласно остросюжетным сериалам, интеллектуал-диверсант-рукопашник из «убойного отдела» получает жалованье сразу по трём ведомостям: как следователь, как криминалист, ну, и заодно, собровец. В реальности эти профессии настолько переполнены научно-методическими и технико-практическими особенностями, что совмещать их под силу, пожалуй, только Гаю Юлию Цезарю.

Из вышеперечисленных самая малоэффектная для киношников техническая специальность – криминалист на самом деле является ключевой в разработке уголовных дел. Это криминалисты первыми прибывают на место преступления, проводят осмотр, собирают улики. Это на них фотографии деталей и следов, сбор