Целительница. Печать забвения - Анна Дант - Страница 14

вторая часть активно обсуждала мою мать и, полагаясь на старые слухи, пророчила мне судьбу матери-шлюхи.

Собственно, деревня как деревня.

Поэтому я довольно быстро приспособилась к новой жизни. При помощи Веданы научилась не только собирать, сушить и хранить ингредиенты для снадобий и лекарств, но и общаться с людьми так, как они того заслуживают.И если с Ульяной я подружилась, а не подружиться с бойкой молодой женщиной, которая мне была благодарна и стремилась всеми силами отблагодарить, было практически невозможно, то Ефима Косого я старалась избегать. Как и Лукерью, местную повитуху, которая очень уж дружна с Ефимом и не упускает случая распустить язык в мою сторону.Единственное, о чём просила Ведана, так это ни с кем не ругаться. Старая травница, ставшая мне и учителем, и бабушкой, не забывала напоминать, что не только люди зависят от хорошей травницы, но и травница от людей.И я не ругалась, конечно же. Но и колкости в мой адрес не прощала, отвечая строго и давая понять, что со мной так нельзя.Со временем даже Ефим перестал пугать. Его единственный глаз всё ещё наблюдал за мной, а тонкие, треснутые губы искривлялись в злобной усмешке.

– Боязно мне за тебя, - морщилась Ведана всякий раз, когда мы возвращались из деревни. – Помру я, кто за тобой присмотрит? Может, замуж тебя отдать? Жениха подберём нормального, чтобы работал и руки не распускал.

– Нет, - кривилась, представляя, что мне придётся лечь в постель с одним из местных мужчин.

Я не считала их плохими, но… Но и жила я в другом времени, когда мужчины хотя бы минимально ухаживают за собой. Как минимум, моются чаще, чем раз в пару недель, а зубы так и вовсе ежедневно чистят.Тут же с этим делом было плохо. Банька была не в каждом дворе, а когда один из домов топил баню, приглашая попариться соседей, то частенько такие посиделки заканчивались не в парилке или душе, а под столом от огромного количества выпитого алкоголя. Как итог, никто до водных процедур так и не дошел, а затапливать баню ещё раз никто не собирался.Не знаю… Может, не имей я неоконченную медицинскую вышку, то относилась бы иначе, но…Почти врач во мне орал матом, напоминая о необходимости соблюдать элементарную гигиену.Я старалась привить это и тем, кто приходил за помощью, неустанно повторяя, что если руки мыть перед едой, то и с животом проблем поменьше будет. А если царапины и ранки обрабатывать хотя бы самогоном, а после закрывать чистой тряпицей, то и не разнесёт пострадавшую часть тела.Я-то повторяла, но… Едва они получали помощь, едва состояние улучшалось, как всё возвращалось на круги своя.Ведана посмеивалась над моими попытками приучить людей к чистоплотности, но и не отговаривала. Лишь хихикала, что скоро я привыкну и перестану обращать внимание на такие мелочи.

Что же касается жриц… Они так и не пришли.Я дёргалась от любого стука первую неделю, вторую была просто осторожна. Но никто так и не пришел. Скорее всего, поверили, что я погибла. Или же ищут в другом месте.Но и тот странный артефакт, как и дневник, я из-под половицы не доставала, предпочтя просто забыть об этих вещах.

Пока Ведана убежала к Анисье, сестре Лукерьи, я осталась компоновать сборы. Небольшие пучки трав, которых хватит на 3-4 раза. Сбор от желудка, сбор от лихорадки, сбор от кашля. Собрать сухие веточки в пучок, обвязать шерстяной нитью. После подвесить к потолку, подальше от печки, чтобы не пересушились.Я уже почти привыкла местным реалиям в медицине. Не морщилась, вымачивая нить в самогоне и единственную полукруглую иглу. Не обращала внимания на то, что обезболивающим служил всё тот же самогон.И сейчас, связывая сбор от желудка, уже не ехидничала и не фыркала, прекрасно зная, что иного способа у этих людей просто нет.

– Миленка, поднимайся скорее, - рявкнула Ведана, забегая в дом и наспех собирая корзины, с которыми мы в лес ходили.

– Что случилось? - тихо уточнила, стараясь не паниковать раньше времени. Вдруг, какой-то срочный отвар нужен? Или…Да мало ли что может произойти.

– Люди от короля прибыли, зачем-то людей собрать требуют. Ну же! Поторопись! Задней калиткой уйдём, в лесу нас и не найдут. Быстрее, Миленка, быстрее! Не ровен час сюда придут!

Побросав всё, схватила тонкую накидку и засунула ноги в сапоги. Повязав косынку, чтобы не цеплять веток и листьев на волосы, подхватила свои корзины.

Закрыв входную дверь, привалили её пеньком. Замков здесь не водилось, да и никто не полезет, красть в деревне в домах нечего. Зато пенёк сразу показывал, что дома нет никого.

– Хорошо, печь не топили сегодня, - задумчиво пробормотала Ведана, оглянувшись на дом. – Ладно, идём. Как раз делом займёмся, снежноцвет нужен.

– Ведана, а вдруг меня ищут? - со смесью страха и какого-то предвкушения спросила, семеня за травницей.

– Может и тебя, а может другого преступника какого. А может короля убили, а теперь вот ездят по королевству, рассказывают. Послушать захотелось?

– Нет, - шепнула, качнув головой. – Просто… Если за мной, то и возвращаться опасно.

– И что предлагаешь? Сразу в другую деревню бежать? У тебя даже медяшки нет, я уже не говорю о сменных вещах. Вон, нож один есть, да толку. Если только корешки отрезать. Знаешь, мы сейчас к Никите пойдём.

– К кому? - растерялась я, впервые слыша имя. – А это не опасно?

– Дождёмся его в доме, а там… Как вернётся, так и поговорим. Только вот, - Ведана поморщилась, словно от зубной боли, – рассказать ему о тебе придётся.

– Ведана…

– Не спорь! - рыкнула травница, перебивая. – Никита - мужик достойный. У самого не всё ладно в жизни было, так что… Я попрошу, он тебя в обиду не даст. Как помру, поможет тебе. Здесь жить помоет или уйти, если понадобится.

– Кто это вообще? Почему я даже имени его не слышала?

– Конечно, не слышала. Не говорят о нём в деревне. Считают не то проклятым, не то проклятием. Много лет назад странное произошло. Жена с пацаном пропали посреди ночи. Никита тогда чуть с ума не сошел. Деревенские нашли его около калитки. Сидел, голову обхватил, и стонал, что это он их и погубил. Вроде как с женой ругался, выкрикнул что-то, а жена с детём и пропали. Конечно, все подумали, что прибил он семью, да в болото выкинул. И даже говорить стали об этом. Сначала